Этельберта подоткнула подол и принялась за дело.
Аменда и я стояли рядом.
Спустя полчаса Этельберта - раскрасневшаяся от жары, измазанная и несколько обозленная - отказалась от борьбы.
Плита же по-прежнему сохраняла цинично холодный вид, с которым приветствовала наша появление.
Тогда сделал попытку я.
Старался я изо всех сил.
Я горел желанием добиться успеха.
Прежде всего, мне хотелось позавтракать.
Во-вторых, я хотел иметь право говорить: "А у меня вышло!"
Мне казалось, что всякий человек вправе гордиться, если ему удастся разжечь огонь, когда топливо уложено таким образом.
Разжечь огонь в плите даже при обычных обстоятельствах отнюдь не легкое дело. А разжечь его, строго придерживаясь правил Мак-Шонесси, казалось мне подвигом, о котором приятно будет вспомнить, Я мечтал - если только мне удастся добиться успеха - обойти соседей и похвастаться перед ними.
Однако успеха я не достиг.
Я поджег многое, включая кухонный коврик и кошку, которая вертелась поблизости и что-то вынюхивала, но топливо внутри плиты казалось огнеупорным.
Этельберта и я, присев по обе стороны нашего безрадостного очага, глядели друг на друга и думали о Мак-Шонесси, пока Аменда не развеяла наше отчаянье одним из обычных для нее практических советов, которые она изрекала при случае, предоставляя нам принимать их или отвергать.
- Может быть, - спросила она, - разжечь огонь старым способом, хотя бы сегодня?
- Прошу вас, Аменда, - сказала Этельберта, вставая.
- И, пожалуйста, - прибавила она, - всегда разжигайте его старым способом.
В другой раз Мак-Шонесси показал нам, как готовят кофе по-арабски.
Аравия, должно быть, крайне неопрятная страна, если там часто готовят кофе таким образом.
Он загрязнил две кастрюли, три миски, одну скатерть, одну терку для мускатных орехов, один коврик перед камином, три чашки и испачкался сам.
А ведь он варил кофе на двоих, - страшно подумать, сколько бы он перепортил добра, если бы готовил его для многочисленных гостей.
То обстоятельство, что кофе не понравился нам, Мак-Шонесси приписал нашим вкусам, огрубевшим в результате того, что мы долго пробавлялись низкопробным кофе.
Он сам выпил обе чашки, а потом вынужден был уехать домой в кэбе.
В то время, помнится, у него была тетушка - таинственная старая дама, проживавшая в каком-то уединенном месте, откуда она насылала неисчислимые беды на друзей Мак-Шонесси.
То, чего Мак-Шонесси не знал сам (в одном-двух вопросах он не считал себя авторитетом), было известно его тетке.
"Нет, - товарищ вал он с очаровательной искренностью, - в этом вопросе сам я ничего не могу вам посоветовать.
Я напишу тетушке и спрошу у нее".
И спустя день или два снова появлялся и приносил совет тетушки, и, если вы были молоды и неопытны или отроду слабоумны, вы следовали этому совету.
Однажды тетушка прислала нам через Мак-Шонесси рецепт, как морить тараканов.
Мы жили в весьма живописном старом доме, но, подобно большинству живописных старых домов, привлекательным был в нем только фасад.
В самом доме было множество дыр, трещин и щелей.
Лягушки, сбившись с пути и свернув не за тот угол, попадали в нашу столовую и, по-видимому, бывали удивлены и недовольны не меньше нас.
Многочисленный отряд крыс и мышей, на редкость пристрастных к акробатике, превратил наше жилище в гимнастический зал, а наша кухня после десяти часов вечера становилась тараканьим клубом.
Тараканы вылезали из-под пола, проникали сквозь стены и безмятежно резвились до самого рассвета.
Против мышей и крыс Аменда ничего не имела.
Она утверждала, что ей нравится следить за их играми.
Но к тараканам она питала предубеждение.
Поэтому, когда жена сообщила ей, что тетка Мак-Шонесси прислала верный рецепт для их уничтожения, Аменда возликовала.
Мы приобрели все необходимое, замесили снадобье и разложили по углам.
Тараканы пришли и сожрали его.
Оно им, видимо, понравилось.
Они уничтожили все до крошки, и их явно раздосадовало, что запас кончился.
Но они и не думали умирать.
Мы сообщили об этом Мак-Шонесси.
Он мрачно улыбнулся и тихо, но многозначительно сказал:
"Пусть едят!"
Очевидно, это был один из коварных, медленно действующих ядов.
Он не убивал тараканов сразу, а подтачивал их здоровье.
День ото дня тараканы будут слабеть и чахнуть, сами не понимая, что происходит с ними, пока однажды утром, войдя в кухню, мы не найдем их бездыханными и неподвижными.
Поэтому мы наготовили побольше отравы и каждый вечер раскладывали ее повсюду, а тараканы со всего прихода устремлялись к ней.