Она хорошая, красивая девушка, и она моя избранница".
"Лиза - славная девушка, - согласился я, - и, очевидно, добрая, но подумайте, Смайт, достаточно ли она... ну, как это сказать... достаточно ли она развита для вас?"
"По правде сказать, - возразил он с одной из своих насмешливых улыбок, - я не очень интересовался ее интеллектом.
Для того чтобы создать настоящий английский семейный очаг, вполне достаточно моего собственного интеллекта. В этом нет для меня ни малейшего сомнения.
Мне не нужна развитая жена.
Приходится, конечно, встречаться с надоедливыми людьми, но зачем же жить с ними, если можно этого избежать?"
"Нет, - продолжал он, возвращаясь к своему обычному тону, - чем больше я думаю об Элизабет, тем больше убеждаюсь, что она - единственная женщина, которая может стать моей женой.
Согласен, что поверхностному наблюдателю мой выбор может показаться странным.
Я не собираюсь объяснять его другим или осмыслять его сам.
Познать человека - свыше человеческих сил.
Одни безумцы пытаются делать это.
Может быть, меня привлекает в Элизабет то, что она - моя полная противоположность.
Может быть, слишком одухотворенная личность для своего дальнейшего совершенствования нуждается в соприкосновении с более грубой материей.
Трудно сказать.
Подобные вещи должны всегда оставаться под покровом тайны.
Я знаю только то, что люблю ее, и, если меня не обманывает моя интуиция, она - та подруга, к которой ведет меня Артемида".
Ясно было, что он влюблен, и я перестал с ним спорить.
"Так, значит, вы продолжаете с ней встречаться и теперь (я чуть было не сказал: "когда вы уже больше не Смит", но побоялся расстроить его, лишний раз упомянув это имя), когда вы вернулись на Олбэни?"
"Не совсем так, - ответил он.
- Когда я уехал из Ярмута, то потерял ее из виду и снова встретил только пять дней тому назад, в небольшой чистенькой кондитерской.
Я зашел туда, чтобы выпить стакан молока с кексом, и, представьте себе, подала мне их она.
Я сразу узнал ее".
Здесь лицо его осветилось настоящей человеческой улыбкой.
"Теперь, каждый день в четыре часа, я пью там чай", - прибавил он и взглянул на стоявшие на камине часы.
"О том, как она относится к вам, нечего и спрашивать, - сказал я смеясь, - ее чувства к вам были совершенно очевидны".
"Но самое странное во всей этой истории то, - продолжал он, и прежнее смущение снова овладело им, - что теперь я ей совсем не нравлюсь.
Она просто гонит меня.
Выражаясь собственными словами прелестной малютки, она не хочет меня "ни за какие деньги".
Она заявила, что выйти за меня замуж - это все равно что вступить в брак с заводной игрушкой, ключ от которой потерян.
Ее слова скорее откровенны, нежели любезны, но мне это нравится".
"Позвольте, - перебил я его, - а знает ли она, что вы и Смит это одно и то же лицо?"
"Что вы! - с тревогой ответил он.
- Она ни в коем случае не должна этого знать.
Вчера она заметила, что я похож на одного парня из Ярмута, и я просто похолодел от ужаса".
"А с каким видом сказала она это?"
"То есть как с каким видом?" - повторил он, не понимая.
"Каким тоном говорила она об этом парне - сурово или ласково?"
"А знаете, - ответил он, - теперь, когда я вспоминаю ее слова, мне кажется, что, говоря о парне из Ярмута, она как-то потеплела".
"Мой милый друг, - сказал я, - все ясно как день.
Она любит Смита.
Ни одна девушка, которой нравится Смит, не может увлечься Смайтом.
В вашем настоящем виде вы никогда не покорите ее.
Отложите дело до того времени, когда станете Смитом, что случится, очевидно, через несколько недель.
Сделайте ей предложение в образе Смита, и она примет его.
А после брака вы сможете, мало-помалу и осторожно, познакомить ее со Смайтом".
"Черт возьми, - воскликнул он, забывая свою обычную флегматичность, - я не подумал об этом!
Ведь когда я в здравом уме, то Смит и все, что его касается, представляется мне просто сном, и мысль о нем просто не пришла бы мне в голову".
Он поднялся и протянул мне руку.
"Я так рад, что зашел к вам, - проговорил он. - Ваш совет почти примиряет меня с моей ужасной судьбой.
Теперь я, пожалуй, даже с нетерпением буду ждать того времени, когда на целый месяц стану Смитом".