"Очень приятно, - ответил я, пожимая его руку.
- Не забудьте же зайти и рассказать мне все подробно.
Чужие любовные дела обычно не особенно интересны, но ваш случай такой необыкновенный, что может считаться исключением из правила".
Мы расстались, и я не видел его в течение целого месяца.
Но однажды, поздно вечером, горничная явилась ко мне со словами, что меня хочет видеть мистер Смит.
"Смит, Смит, - пробормотал я, - какой Смит? Разве он не дал вам визитной карточки?"
"Нет, сэр, - ответила девушка, - он не из тех, что имеют визитные карточки.
Это не джентльмен, сэр. Но он говорит, что вы знаете его".
Было ясно, что она ему не поверила.
Я готов был сказать, что меня нет дома, но вспомнил вдруг вторую личину Смайта и велел провести его к себе.
Он вошел не сразу.
На нем был костюм еще более крикливого покроя, чем прежде, если только это возможно.
Я подумал, что он, должно быть, сам изобрел для себя такой фасон.
Он был потный и грязный.
Вместо того чтобы протянуть мне руку, он робко сел на краешек стула и осмотрелся кругом с таким видом, как будто впервые видел мою комнату.
Его застенчивость передалась мне, я не знал, что сказать, и некоторое время мы просидели в неловком молчании.
"Ну, - решился я наконец и, следуя методу застенчивых людей, сразу взял быка за рога. - Как поживает Лиза?"
"Лиза? А что ей делается!" - отвечал он, не отводя глаз от шляпы, которую держал в руках.
"Вы добились своего?" - продолжал я.
"Чего это?" - переспросил он, поднимая глаза.
"Вы женились на ней?"
"Как бы не так", - ответил он и снова возвратился к созерцанию своей шляпы.
"Как, неужели она отказала вам?" - изумился я.
"А я ее и не спрашивал, - сказал он. - Очень она мне нужна!"
Я понял, что сам он не станет ничего рассказывать и что мне придется вытягивать из него все по кусочку.
"Но почему же? - продолжал я допытываться. - Разве вы перестали ей нравиться?"
Он грубо засмеялся:
"Ну, этого нечего бояться: она липнет ко мне, что твой пластырь, не сойти мне с этого места, коли вру.
И никак мне от нее не отвязаться.
Эх, ушла бы она к кому другому, а то у меня она вот где сидит!"
"Но вы с таким восторгом отзывались о ней всего месяц тому назад!" - вырвалось у меня.
"Так ведь то был Смайт. От этого накрахмаленного болвана всего можно ожидать.
Но пока я Смит, меня не проведешь, я малый не промах.
С такими девчатами хорошо проводить время, - продолжал он, - но жениться - черта с два, на таких не женятся.
Мужчина должен свою жену уважать. Нужно, чтобы она стояла на ступеньку-другую повыше тебя и тянула тебя за собой. Чтоб ты смотрел на нее снизу вверх и почитал.
Хорошая жена - это богиня, это ангел".
"Похоже на то, что вы уже встретили подходящую леди", - перебил я его.
Он густо покраснел и стал рассматривать узоры на ковре.
Потом он снова поднял голову, и я увидел, что лицо его совершенно преобразилось.
"О мистер Мак-Шонесси, - воскликнул он, и в голосе его прозвучала нотка настоящей мужественной страсти, - до чего же она хороша, до чего прекрасна!
Смею ли я, ничтожный, даже мысленно произносить ее имя!
А какая образованная!
Впервой я увидел ее в Тойнби-холл, где в аккурат собрались самые отборные леди и джельтмены.
О если бы вы могли только ее слышать, мистер Мак-Шонесси! Она ходила со своим папашей и все веселила его: смеялась и над картинами, и над людьми. Ах, до чего же она остроумная, до чего ученая, и... какая гордая!
Когда они пошли к выходу, я побежал за ними, открыл перед ней дверцу коляски, а она подобрала платье и посмотрела на меня ну прямо как на грязь под ногами.
Ах, если бы я в самом деле был грязью, я мог бы надеяться хоть когда-нибудь облобызать ее ножки".
Его чувства были так искренни, что я не мог смеяться над ними.
"А вы не разузнали, кто она?" - спросил я.
"Как же, как же, - ответил он, - я слышал, как старый джельтмен крикнул кучеру "домой", и я бежал вслед за ними до самой Харлей-стрит.
Тревиор, вот как ее зовут, Хэдит Тревиор".