"Мисс Эдит Тревиор! - вырвалось у меня. - Небрежно причесанная высокая брюнетка с близорукими глазами?"
"Высокая брюнетка, - подтвердил он, - кудри ее так и падают локонами к самым губкам, будто хотят поцеловать их, а глазки у нее небесно-голубые, совсем как галстуки у кэмбриджских школяров.
Номер ее дома - сто семьдесят три, вот как".
"Все это очень хорошо, мой дорогой Смит, - сказал я, - но вот что странно: ведь вы видели эту леди и с полчаса говорили с ней, будучи Смайтом. Разве вы этого не помните?"
"Нет, - ответил он, подумав, - что-то я этого не припомню. У меня просто вылетает из головы все, что случается со Смайтом.
Он для меня какой-то дурной сон".
"Но во всяком случае вы уже видели ее, - продолжал я настаивать.
- Я сам представил вас ей, а потом она мне созналась, что вы произвели на нее самое приятное впечатление".
"Как, неужто? - воскликнул он, явно смягчаясь в отношении Смайта. - А что, мне-то она тогда понравилась?"
"Сказать вам по правде, - ответил я, - не очень.
Во время разговора с ней у вас был довольно-таки скучающий вид".
"Вот дурак-то, - пробормотал он и затем вслух прибавил: - А как вы думаете, удастся мне увидеть ее опять, когда... ну, когда я снова обернусь Смайтом?"
"Конечно, - заверил я его, - и я сам об этом позабочусь.
Да, кстати, - прибавил я, вскакивая и подходя к каминной полке, - вот как раз приглашение к ним на вечер двадцатого ноября; они, кажется, празднуют чье-то рожденье. Будете ли вы к этому числу Смайтом?"
"А то как же, ясно, что буду, - ответил он, - обязательно буду".
"Ну вот и прекрасно.
Я зайду за вами на Олбэни, и мы отправимся к ним вместе".
Он встал и начал чистить рукавом свою шляпу.
"Первый раз за всю свою жизнь, - медленно проговорил он, - я жду того времени, когда стану этим живым мертвецом, Смайтом.
И черт меня побери, если я не расшевелю его как следует, чего бы мне это ни стоило; уж как он там ни крути, а расшевелю".
"Он вам не понадобится раньше двадцатого, - напомнил я.
- Кроме того, - прибавил я, вставая, чтобы позвонить, - вы уверены, что теперь это уже окончательно и что вы не вернетесь больше к Лизе?"
"Не поминайте Лизу, когда говорите о Хэдит, - возмутился он. - Нечего поганить святое имя Хэдит".
Он взялся было за дверную ручку, но в раздумье остановился.
Наконец, открыв дверь и упрямо глядя на свою шляпу, он прибавил:
"Теперь я пойду на Харлей-стрит.
Как вечер, так я хожу под ее окнами, а иногда, когда никого нет кругом, целую порог дома".
С этими словами он ушел, а я вернулся к своему креслу.
Двадцатого ноября я, как было условлено, зашел за ним на Олбэни-стрит.
Он собирался идти в клуб: он забыл все, о чем мы говорили.
Я напомнил ему наше свидание, он с трудом восстановил его в памяти и согласился пойти со мной, но безо всякого восторга.
У Тревиоров, при помощи ловких намеков в разговоре с матерью Эдит, включая брошенное вскользь упоминание о доходах Смайта, мне удалось повернуть дело так, что он и Эдит могли провести вместе почти весь вечер.
Я гордился своей удачей, и когда мы возвращались домой, ожидал, что он рассыплется в благодарностях.
Но он медлил, и тогда я позволил себе заговорить первый.
"Ну, - начал я, - ловко я все устроил?"
"Что именно устроили?"
"То, что вы и мисс Тревиор так долго оставались одни в оранжерее, - ответил я, немного обиженный. - Ведь я нарочно сделал это для вас".
"Так этому виной были вы! - прервал он меня.
- А я-то все время проклинал свою судьбу".
Я остановился как вкопанный посреди улицы и посмотрел ему в лицо.
"Разве вы не любите ее?" - спросил я.
"Люблю? - повторил он, пораженный. - Но что в ней любить?
Мисс Тревиор - плохая копия с героини современной французской комедии, к тому же лишенная изюминки".
Это наконец надоело мне.
"Месяц тому назад, - заявил я, - вы были у меня и говорили о ней с восторгом, мечтали быть грязью под ее ногами и сознались, что по ночам целуете порог ее дома".
Он густо покраснел.
"Я просил бы вас, мой дорогой Мак, - сказал он, - быть настолько любезным, чтобы не смешивать меня с этим ничтожным хамом, к которому я, к несчастью, имею некоторое отношение.
Вы премного обяжете меня, если в следующий раз, когда он опять явится к вам со своей вульгарной болтовней, без всяких церемоний спустите его с лестницы.
Впрочем, - продолжал он с усмешкой, - нет ничего удивительного в том, что мисс Тревиор оказалась его идеалом.
Дамы этого рода должны нравиться именно таким типам.