Что ни вечер, их приходило все больше и больше.
Они приводили друзей и родственников.
Чужие тараканы - тараканы из других домов, не имевшие на нас никаких прав, - прослышав об угощении, стали являться целыми ордами и грабили наших тараканов.
К концу недели в нашей кухне собрались все тараканы, проживающие на много миль вокруг, кроме инвалидов, не способных передвигаться.
Мак-Шонесси утверждал, что все идет хорошо и мы одним махом очистим весь пригород.
После того как тараканы уже целых десять дней питались отравой, он сказал, что конец недалек.
Я обрадовался, так как это неограниченное гостеприимство начинало казаться мне разорительным.
Яд обходился очень дорого, а они были превосходными едоками.
Мы спустились в кухню посмотреть, как чувствуют себя тараканы. По мнению Мак-Шонесси, у них был немощный вид и они находились при последнем издыхании, но я могу лишь сказать, что никогда еще не видел более здоровых тараканов, - да и не хотел бы видеть.
Правда, вечером один из них скончался.
Мы видели, как он пытался удрать, захватив непомерно большую порцию яда, и тогда трое или четверо других яростно напали на него и убили.
Насколько мне известно, этот таракан был единственным, для кого рецепт Мак-Шонесси оказался роковым.
Остальные только жирели и лоснились.
Некоторые даже начали приобретать округлые формы.
В конце концов мы перешли на обычные средства, приобретенные в керосиновой лавке, и с их помощью несколько уменьшили тараканьи ряды.
Однако, привлеченные ядом Мак-Шонесси, они в таком количестве поселились в доме, что окончательно вывести их было уже невозможно.
С тех пор больше я не слыхал про тетку Мак-Шонесси.
Возможно, кто-либо из его ближайших друзей узнал теткин адрес, поехал и прикончил ее.
Если это так, мне хочется выразить ему благодарность.
Недавно я сделал попытку излечить Мак-Шонесси от его роковой страсти давать советы и пересказал ему весьма печальную историю, услышанную от джентльмена, с которым я познакомился в Америке в вагоне поезда.
Это было на пути из Буффало в Нью-Йорк. Мне внезапно пришло в голову, что мое путешествие может оказаться куда более интересным, если я сойду с поезда в Олбани и проеду остальное расстояние водой.
Но я не знал пароходного расписания, а путеводителя у меня с собой не было.
Я поискал глазами, у кого можно было бы осведомиться.
У соседнего окна сидел добродушного вида пожилой джентльмен и читал книгу, обложка которой была мне знакома.
Он показался мне интеллигентным человеком, и я обратился к нему.
"Простите, что потревожил вас, - сказал я, садясь напротив. - Не могли бы вы сообщить мне некоторые сведения относительно пароходов, курсирующих между Олбани и Нью-Йорком?"
"Пожалуйста, - отвечал он, взглянув на меня о приятной улыбкой. - Имеются три пароходные линии.
Первая - компания Хеггарти, но ее пароходы идут только до Катскилла.
Потом имеются пароходы компании Паукипси, отправляющиеся через день.
И затем есть пароход, который курсирует по каналу ежедневно".
"В самом деле! - воскликнул я.
- А теперь скажите, на каком из них вы посоветуете мне..."
Он с воплем вскочил, и глаза его сверкнули, точно он хотел испепелить меня взглядом.
"Ах ты негодяй, - произнес он тихо, задыхаясь от сдерживаемой ярости, - так вот какую игру ты затеял!
Сейчас ты получишь от меня такое, что заставит тебя действительно просить совета".
- И он выхватил шестизарядный револьвер.
Я был неприятно поражен. Я чувствовал, что если попытаюсь продолжить беседу, то могу быть поражен по-настоящему.
Поэтому, не говоря ни слова, я отошел и перекочевал в другой конец вагона, где занял место между толстой дамой и дверью.
Все еще продолжая размышлять об этом инциденте, я вдруг увидел, что мой пожилой джентльмен направляется ко мне.
Я вскочил и ухватился за дверную ручку.
Нельзя было позволить ему застать меня врасплох.
Но он успокоительно улыбнулся и протянул мне руку.
"Мне не дает покоя мысль, - сказал он, - что я обошелся с вами несколько резко.
Хотелось бы, с вашего разрешения, объяснить вам, в чем дело.
Думаю, что, выслушав меня, вы поймете и простите".
В нем было что-то, внушающее доверие.
Мы разыскали тихий угол в вагоне для курящих.
Я взял себе виски, а он заказал какую-то смесь собственного изобретения.
Потом мы закурили сигары, и он начал свой рассказ:
"Тридцать лет тому назад я был молодым человеком, у меня была здоровая вера в собственные силы и желание делать добро другим.