Я отнюдь не воображал себя гением, и даже не считал себя блестяще одаренным.
Но мне казалось - и чем больше я наблюдал поступки окружающих, тем больше я убеждался в этом, - что я в незаурядной степени наделен простым практическим здравым смыслом.
Осознав это, я написал небольшую книжку, озаглавленную "Как стать здоровым, богатым и мудрым", и напечатал ее на собственный счет.
Я не стремился к выгоде.
Я просто желал быть полезным людям.
Книга не произвела того впечатления, на какое я рассчитывал.
После того как было продано две или три сотни экземпляров, ее перестали покупать.
Признаюсь, я сначала огорчился, но немного погодя решил, что, если люди не желают принимать моих советов, в убытке будут только они, а не я, и перестал об этом думать.
Прошло около года, и как-то утром ко мне в кабинет вошла служанка и доложила, что меня желают видеть.
Я приказал ввести посетителя, что и было выполнено.
Это был простой человек с открытым, умным лицом и весьма почтительными манерами.
Я предложил ему кресло.
Он предпочел стул и уселся на краешек.
"Надеюсь, вы простите мое вторжение, сэр, - начал он, старательно подбирая слова и теребя свою шляпу, - но я проехал больше двухсот миль, чтобы повидать вас, сэр!"
Я оказал, что мне это приятно слышать, и он продолжал:
"Мне сообщили, сэр, что вы тот самый джентльмен, который написал книжку "Как стать здоровым, богатым и мудрым".
- Он произнес все три слова медленно, любовно задерживаясь на каждом из них.
Я подтвердил, что это действительно так.
"О, это замечательная книга, сэр! - продолжал он.
- Я не из тех, у кого много своего ума, сэр, но у меня его достаточно, чтобы понять, у кого он имеется, и когда я прочел эту книжечку, я сказал себе: "Джосайя Хэкетт (так зовут меня, сэр), если ты сомневаешься в чем-нибудь, не полагайся на свою тупую башку, она не подскажет тебе ничего хорошего, отправляйся к джентльмену, который написал эту книжку, и попроси у него совета.
Он добрый джентльмен - это видно по всему - и не откажет тебе, а получив совет, двигайся полным ходом вперед без всяких остановок. Уж он-то знает, что для тебя лучше, да и не только для тебя, а для любого человека".
Вот так я сказал себе, сэр, и вот почему я здесь".
Он умолк и вытер лоб зеленым носовым платком.
Я просил его продолжать.
Выяснилось, что этот достойный человек собирается жениться, но не может решить, на ком остановить свой выбор.
Он нацелился - так он выразился - на двух девушек, к имеет основания полагать, что обе отвечают ему более чем обычной благосклонностью.
Его затруднял выбор: обе были превосходными и достойными девицами, но как знать, которая из двух окажется для него лучшей женой.
Одна из них - Джулиана, единственная дочь капитана дальнего плавания в отставке, - была, по его словам, прелестной девушкой.
Другая, Ганна, казалась более домовитой и была старшей дочерью в большой семье.
Ее отец - сказал он - богобоязненный человек, преуспевающий лесоторговец.
В заключение Хэкетт попросил меня помочь ему выбрать жену.
Я чувствовал себя польщенным.
Кто в моем положении не был бы польщен?
Этот Джосайя Хэкетт приехал издалека, чтобы внимать моей мудрости.
Он намеревался - нет, он жаждал - доверить моему выбору счастье всей жизни.
Я нисколько не сомневался, что он поступил мудро.
Выбор жены я всегда почитал делом, требующим спокойного, твердого суждения, на которое влюбленный не способен.
В подобном случае я без колебаний готов был дать совет даже мудрейшему из людей.
А отказать в совете этому бедному, простодушному человеку я счел бы просто жестокостью.
Джосайя вручил мне фотографии обеих молодых особ.
На обороте каждой из фотографий я записал сведения, способные, на мой взгляд, помочь при определении их соотносительной пригодности для занятия того вакантного места, о коем шла речь, и пообещал, внимательно изучив вопрос, написать Джосайе через день или два.
Он трогательно поблагодарил меня.
"Не утруждайте себя писаньем писем, сэр, - заявил он, - а просто черкните на листке бумаги
"Джулиана" или "Ганна" и суньте его в конверт.
Я буду знать, что это означает, и женюсь согласно вашему выбору".
Крепко пожав мне руку, он ушел.
Я долго раздумывал над выбором жены для Джосайи.
Я искренне желал ему счастья.
Джулиана, несомненно, была прехорошенькая.
В уголках ее рта таился игривый задор; казалось, еще секунда - и она звонко рассмеется.