Если бы я действовал по первому впечатлению, я толкнул бы Джулиану в объятия Джосайи.
"Но, - размышлял я, - в жене ищут более высокие качества, нежели игривость и миловидность.
Хотя Ганна и не столь прелестна, она, невидимому, обладает энергией и здравым смыслом - качествами, весьма необходимыми для супруги бедного человека.
Отец Ганны человек набожный и "преуспевающий", - он, наверно, бережлив и расчетлив.
Он, несомненно, воспитал дочь экономной и добродетельной, а позднее она, возможно, получит кое-что в наследство.
Она - старшая в большой семье.
Ей, наверно, приходится немало помогать матери.
У нее должен быть опыт и в ведении хозяйства и в воспитании детей".
С другой стороны, отец Джулианы - капитан дальнего плавания в отставке.
Моряки - народ распущенный.
Он, весьма вероятно, расхаживает по дому, непристойно выражаясь и высказывая взгляды, которые могли отрицательно повлиять на формирование характера подрастающей девочки.
Джулиана - его единственный ребенок.
Единственные дети обычно бывают плохими мужьями и женами. Их слишком балуют.
Хорошенькая дочка капитана дальнего плавания в отставке, вероятно, очень испорчена.
Джосайя - и это нельзя забывать - явно слабохарактерен.
Он нуждается в том, чтобы им руководили.
А глаза Ганны красноречиво говорят о том, что она в состоянии руководить.
По истечении двух дней я принял решение.
На листке бумаги я написал "Ганна" и отослал письмо.
Спустя две недели я получил ответ от Джосайи.
Он благодарил за совет, хотя мимоходом выражал сожаление, что я не счел возможным выбрать Джулиану.
Однако, по его словам, он чувствует, что мне виднее. К тому времени, когда я получу это письмо, они с Ганной уже соединятся.
Письмо встревожило меня.
Я стал сомневаться, правилен ли мой выбор.
А вдруг Ганна совсем не такова, как я воображал!
До чего это ужасно для Джосайи!
Разве у меня было достаточно сведений, чтобы строить умозаключения?
Как знать, а вдруг Ганна ленива и сварлива? А вдруг она торчит, подобно занозе, в боку своей бедной, изможденной трудами матери и докучает, как чирей, своим младшим братьям и сестрам?
Откуда мне известно, что она хорошо воспитана?
Ее отец, быть может, ловкий старый мошенник, - таковы все те, кто особенно старается казаться набожным.
От него она могла унаследовать только ханжество.
И откуда я мог знать, что ребячливая игривость Джулианы не превратится с годами в нежную и жизнерадостную женственность?
Возможно, ее отец, в противоположность всему, что я знал, примерный капитан дальнего плавания в отставке; может быть, у него имеется надежно помещенный кругленький капиталец, а Джулиана - его единственная наследница.
Какие же у меня были основания отвергать любовь этого прелестного юного создания к Джосайе?
Я достал из письменного стола фотографию Джулианы.
Ее большие глаза смотрели на меня с укоризной.
Я представил себе, что произошло в маленьком далеком домике, когда первые жестокие слухи о женитьбе Джосайи, подобно булыжнику, упали в мирную заводь ее жизни.
Я уже видел, как она стоит на коленях возле кресла своего отца, а седовласый старик с обветренным суровым лицом нежно гладит ее золотистую головку, как молчаливые рыданья сотрясают ее и она прижимается к его груди.
Совесть мучила меня нестерпимо.
Отложив эту карточку, я взял фотографию Ганны - моей избранницы.
Мне показалось, что она смотрит на меня с бессердечной торжествующей улыбкой.
Мною постепенно начало овладевать отвращение к Ганне.
Я гнал это чувство.
Я твердил себе, что это предубеждение.
Но чем больше я боролся против этого чувства, тем сильнее оно становилось.
Можно сказать, по мере того как шли дни, антипатия превращалась во враждебность, враждебность - в ненависть.
И такую женщину я сознательно выбрал для Джосайи спутницей жизни!
Несколько дней я не знал покоя.
Я страшился вскрыть любое письмо, опасаясь, что оно от Джосайи.
При каждом стуке в дверь я вскакивал, ища, где бы спрятаться.