И что ж, преступник был застигнут на месте преступления? Или изловлен, схвачен, предан в руки правосудия?
- Он удрал, - говорил Огден.
- А сегодня я прочел в газете, что полиция напала на его след где-то в наших краях.
Все похищенные банкноты были, оказывается, одной серии первого выпуска Второго Национального банка города Эспинозы.
Проследили, где грабитель менял эти банкноты, и след привел сюда.
Огден наливает себе еще бурбонского и пододвигает бутылку мне.
- Что ж, - говорю я, отхлебнув глоточек этого царского напитка, - для железнодорожного налетчика не так уж глупо придумано - укрыться на время в здешней глуши.
Овечья ферма, пожалуй, самое подходящее для этого место.
Кому придет в голову искать такого отпетого бандита среди певчих птичек, барашков и полевых цветочков?
А что, - говорю я, скосив глаза на Огдена и как бы приглядываясь к нему, - в газетах не было дано примет этого единоборца?
Что- нибудь насчет объема, веса, линейных измерений, покроя жилета или количества запломбированных зубов?
- Нет, - говорит Огден. - Он был в маске, и никто не мог его хорошенько рассмотреть.
Но установлено, что это известный железнодорожный бандит по кличке Черный Билл, потому что тот всегда работает один, и кроме того, в почтовом вагоне нашли платок с его меткой.
- Я одобряю Черного Билла, - говорю я. - Он правильно сделал, что спрятался на овечьем ранчо.
Думаю, им его не найти.
- Объявили награду в тысячу долларов за его поимку, говорит Огден.
- На черта мне эти деньги, - говорю я, глядя мистеру овцеводу прямо в глаза.
- Хватит с меня и двенадцати долларов в месяц, которые я у вас получаю.
Я нуждаюсь в отдыхе. Мне бы только наскрести деньжат, чтоб оплатить билет до Тексарканы, где проживает моя вдовствующая матушка.
Если Черный Билл, - говорю я, многозначительно глядя на Огдена, - этак месяц назад подался в эти края... и купил себе небольшое овечье ранчо и...
- Стойте, - говорит Огден и с довольно-таки свирепой рожей подымается со стула, - это что за намеки?
- Никаких намеков, - говорю я.
- Я беру чисто гипотонический случай.
Если бы, - говорю я, - Черный Билл забрел сюда и купил себе овечье ранчо и нанял бы меня нянчить его овец и играть им на дудочке, да поступал бы при этом со мной честно и по-товарищески, вот как вы, - ему бы не пришлось меня опасаться.
Человек для меня всегда человек, какие бы ни случались у него осложнения с железнодорожными поездами или с овцами.
Теперь вы знаете, чего от меня ждать.
Лицо у Огдена стало черней кофейной гущи. Секунд девять он молчал, а потом рассмеялся.
- Вот вы какой, Сент-Клэр, - говорит он - Что ж, будь я Черным Биллом, я бы не побоялся довериться вам.
А теперь давайте перекинемся в картишки... если, конечно, вам не претит играть с железнодорожным бандитом.
- Я уже выразил вам свои чувства в словесной форме, говорю я, - и притом без всякой задней мысли.
Тасуя карты после первой сдачи, я, как бы невзначай, спрашиваю Огдена, откуда он.
- О, - говорит Огден, - я с Миссисипи.
- Хорошенькое местечко, - говорю я.
- Мне не раз приходилось там останавливаться.
Только простыни немного сыроваты и насчет жратвы не густо. Верно, да?
А я вот, говорю я ему, - с побережья Тихого океана.
Может, бывали когда?
- Сплошные сквозняки, - говорит Огден.
- Но если вам случится попасть на Средний Запад, сошлитесь на меня, и вам нальют кофе через ситечко и положат грелку в постель.
- Ладно, - говорю я.
- Я ведь не хотел выведать у вас номер вашего личного телефона или девичью фамилию вашей тетушки, которая умыкнула пресвитерианского священника из Кэмберленда.
Мне-то что.
Я стараюсь только втолковать вам, что в руках у вашего овчара вы - в полной безопасности.
Ну, бросьте нервничать, червы пиками не кроют.
- Втемяшится же человеку, - говорит Огден и опять смеется.
- А не кажется ли вам, что, будь я Черный Билл и явись у меня мысль, что вы меня подозреваете, я давно угостил бы вас пулей из винчестера и тем успокоил бы свои нервы, если бы они у меня расшалились?
- Не кажется, - говорю я.
- Тот, у кого хватило духу в одиночку ограбить поезд, никогда такой штуки не выкинет.
Я не зря пошатался по свету - знаю, что у них там насчет дружбы крепко.
Не то чтобы я, мистер Огден, - говорю я ему, - состоя при вас овечьим пастухом, набивался вам в друзья. Но при менее мало благоприятных обстоятельствах мы, может, и сошлись бы поближе.