Джек.
От семи до восьми тысяч в год.
Леди Брэкнелл [делая пометки в книжке]. В акциях или в земельной ренте?
Джек.
Главным образом в акциях.
Леди Брэкнелл.
Это лучше.
Всю жизнь платишь налоги, и после смерти с тебя их берут, а в результате земля не дает ни дохода, ни удовольствия.
Правда, она дает положение в обществе, но не дает возможности пользоваться им.
Такова моя точка зрения на землю.
Джек.
У меня есть загородный дом, ну, и при нем земля - около полутора тысяч акров; но не это основной источник моего дохода.
Мне кажется, что пользу из моего поместья извлекают только браконьеры.
Леди Брэкнелл.
Загородный дом!
А сколько в нем спален?
Впрочем, это мы выясним позднее.
Надеюсь, у вас есть дом и в городе?
Такая простая, неиспорченная девушка, как Гвендолен, не может жить в деревне.
Джек.
У меня дом на Белгрэйв-сквер, но его из года в год арендует леди Блоксхэм.
Конечно, я могу отказать ей, предупредив за полгода.
Леди Брэкнелл.
Леди Блоксхэм?
Я такой не знаю.
Джек.
Она редко выезжает.
Она уже довольно пожилая.
Леди Брэкнелл.
Ну, в наше время это едва ли может служить гарантией порядочного поведения.
А какой номер на Белгрэйв-сквер?
Джек.
Сто сорок девять.
Леди Брэкнелл [покачивая головой]. Не модная сторона.
Так я и знала, что не обойдется без дефекта.
Но это легко изменить.
Джек.
Что именно - моду или сторону?
Леди Брэкнелл [строго]. Если понадобится - и то и другое.
А каковы ваши политические взгляды?
Джек.
Признаться, у меня их нет.
Я либерал-юнионист.
Леди Брэкнелл.
Ну, их можно считать консерваторами.
Их даже приглашают на обеды.
Во всяком случае на вечера.
А теперь перейдем к менее существенному.
Родители ваши живы?
Джек.