Чего бы я не дал за несколько настоящих дураков.
Но их нет. Алджернон.
Они есть. Сколько угодно.
Джек.
Хотел бы повстречаться с ними. О чем они говорят?
Алджернон.
Дураки?
Само собой, об умных людях.
Джек.
Какие дураки!
Алджернон.
А кстати, ты сказал Гвендолен всю правду про то, что ты Эрнест в городе и Джек в деревне?
Джек [покровительственным тоном]. Дорогой мой, вся правда - это совсем не то, что следует говорить красивой, милой, очаровательной девушке.
Что у тебя за превратные представления о том, как вести себя с женщиной!
Алджернон.
Единственный способ вести себя с женщиной - это ухаживать за ней, если она красива, или за другой, если она некрасива.
Джек.
Ну, это чепуха!
Алджернон.
А все-таки как быть с твоим братцам?
С беспутным Эрнестом?
Джек.
Не пройдет недели, и я навсегда разделаюсь с ним.
Я объявлю, что он умер в Париже от апоплексического удара.
Ведь многие скоропостижно умирают от удара, не так ли?
Алджернон.
Да, но это наследственное, мой милый.
Это поражает целые семьи.
Не лучше ли острая простуда?
Джек.
А ты уверен, что острая простуда - это не наследственное?
Алджернон.
Ну конечно, уверен.
Джек.
Хорошо.
Мой бедный брат Эрнест скоропостижно скончался в Париже от острой простуды.
И кончено.
Алджернон.
Но мне казалось, ты говорил...
Ты говорил, что мисс Кардью не на шутку заинтересована твоим братом Эрнестом?
Как она перенесет такую утрату?
Джек.
Ну, это не важно.
Сесили, смею тебя уверить, не мечтательница.
У нее превосходный аппетит, она любит большие прогулки и вовсе не примерная ученица.
Алджернон.
А мне хотелось бы познакомиться с Сесили.
Джек.
Постараюсь этого не допустить.
Она очень хорошенькая, и ей только что исполнилось восемнадцать.