Сесили в глубине поливает цветы.
Мисс Призм. Сесили, Сесили!
Такое утилитарное занятие, как поливка цветов, это скорее обязанность Мольтона, чем ваша.
Особенно сейчас, когда вас ожидают интеллектуальные наслаждения.
Ваша немецкая грамматика у вас на столе.
Раскройте страницу пятнадцатую.
Мы повторим вчерашний урок.
Сесили [подходя очень медленно]. Но я ненавижу немецкий.
Противный язык.
После немецкого урока у меня всегда ужасный вид.
Мисс Призм.
Дитя мое, вы знаете, как озабочен ваш опекун тем, чтобы вы продолжали свое образование.
Уезжая вчера в город, он особенно обращал мое внимание на немецкий язык.
И каждый раз, уезжая в город, он напоминает о немецком языке.
Сесили.
Дорогой дядя Джек такой серьезный!
Иногда я боюсь, что он не совсем здоров.
Мисс Призм [выпрямляясь]. Ваш опекун совершенно здоров, и строгость его поведения особенно похвальна в таком сравнительно молодом человеке.
Я не знаю никого, кто превосходил бы его в сознании долга и ответственности.
Сесили.
Может быть, поэтому он и скучает, когда мы остаемся тут втроем.
Мисс Призм.
Сесили!
Вы меня удивляете.
У мистера Уординга много забот.
Праздная и легкомысленная болтовня ему не к лицу.
Вы же знаете, какие огорчения доставляет ему его несчастный младший брат.
Сесили.
Я хотела бы, чтобы дядя позволил этому несчастному младшему брату хоть иногда гостить у нас.
Мы бы могли оказать на него хорошее влияние, мисс Призм.
Я уверена, что вы, во всяком случае, могли бы.
Вы знаете немецкий и геологию, а такие познания могут перевоспитать человека. [Что-то записывает в своем дневнике.]
Мисс Призм [покачивая головой]. Не думаю, чтобы даже я могла оказать влияние на человека, который, по словам собственного брата, обладает таким слабым и неустойчивым характером.
Да я и не уверена, что взялась бы за его исправление.
Я вовсе не одобряю современной мании мгновенно превращать дурного человека в хорошего.
Что он посеял, пускай и пожнет.
Закройте ваш дневник, Сесили.
Вообще вам совсем не следует вести дневник.
Сесили.
Я веду дневник для того, чтобы поверять ему самые удивительные тайны моей жизни.
Без записей я, вероятно, позабыла бы их.
Мисс Призм.
Память, моя милая, - вот дневник, которого у нас никто не отнимет.
Сесили.
Да, но обычно запоминаются события, которых на самом деле не было и не могло быть.
Я думаю, именно памяти мы обязаны трехтомными романами, которые нам присылают из библиотеки.
Мисс Призм.
Не хулите трехтомные романы, Сесили.
Я сама когда-то сочинила такой роман.
Сесили.