Но сведения, которыми я располагаю об Австралии и том свете, не очень заманчивы.
Для меня и этот свет хорош, кузина.
Сесили.
Да, но достаточно ли вы хороши для него?
Алджернон.
Боюсь, что нет.
Поэтому я и хочу, чтобы вы взялись за мое исправление.
Это могло бы стать вашим призванием, - конечно, если б вы этого захотели, кузина. Сесили.
Боюсь, что сегодня у меня на это нет времени.
Алджернон.
Ну тогда хотите, чтобы я сам исправился сегодня же?
Сесили.
Едва ли это вам по силам.
Но почему не попробовать?
Алджернон.
Непременно попробую.
Я уже чувствую, что становлюсь лучше.
Сесили.
Но вид у вас стал хуже.
Алджернон.
Это потому, что я голоден.
Сесили.
Ах, как это мне не пришло в голову!
Конечно, тот, кто собирается возродиться к новой жизни, нуждается в регулярном и здоровом питании.
Пройдемте в дом.
Алджернон.
Благодарю вас.
Но можно мне цветок в петлицу?
Без цветка в петлице мне и обед не в обед.
Сесили.
Марешаль Ниель? [Берется за ножницы.]
Алджернон.
Нет, лучше пунцовую.
Сесили.
Почему? [Срезает пунцовую розу.]
Алджернон.
Потому что вы похожи на пунцовую розу, Сесили.
Сесили.
Я думаю, вам не следует так говорить со мной.
Мисс Призм никогда со мной так не говорит.
Алджернон.
Значит, мисс Призм просто близорукая старушка.
Сесили вдевает розу ему в петлицу.
Алджернон. Вы на редкость хорошенькая девушка, Сесили.
Сесили.
Мисс Призм говорит, что красота - это только ловушка.
Алджернон.
Это ловушка, в которую с радостью попался бы всякий здравомыслящий человек.
Сесили.
Ну, я вовсе не хотела бы поймать здравомыслящего человека.