Дядя Джек, будьте снисходительны.
В каждом есть крупица добра.
Эрнест сейчас рассказывал мне о своем бедном больном друге Бенбери, которого он часто навещает.
И, конечно, есть доброе чувство в том, кто отказывается от всех удовольствий Лондона для того, чтобы сидеть у одра больного.
Джек.
Как! Он тебе рассказывал о Бенбери?
Сесили.
Да, он рассказал мне о бедном Бенбери и его ужасной болезни.
Джек.
Бенбери!
Я не желаю, чтобы он говорил с тобой о Бенбери и вообще о чем бы то ни было.
Это слишком!
Алджернон.
Признаюсь, виноват Но я не могу не сознаться, что холодность брата Джона для меня особенно тяжела.
Я надеялся на более сердечный прием, особенно в мой первый приезд сюда.
Сесили Дядя Джек, если вы не протянете руку Эрнесту, я вам этого никогда не прощу!
Джек.
Никогда не простишь?
Сесили.
Никогда, никогда, никогда!
Джек.
Ну хорошо, в последний раз. [Пожимает руку Алджернону и угрожающе глядит на него.]
Чезюбл.
Как утешительно видеть такое искреннее примирение Теперь, я думаю, нам следует оставить братьев наедине.
Мисс Призм.
Сесили, идемте со мной.
Сесили.
Сейчас, мисс Призм.
Я рада, что помогла их примирению.
Чезюбл.
Сегодня вы совершили благородный поступок, дитя мое.
Мисс Призм.
Не будем поспешны в наших суждениях.
Сесили.
Я очень счастлива!
Все, кроме Джека и Алджернона, уходят.
Джек.
Алджи, перестань озорничать. Ты должен убраться отсюда сейчас же.
Здесь я не разрешаю бенберировать!
Входит Мерримен.
Мерримен.
Я поместил вещи мистера Эрнеста в комнату рядом с вашей, сэр.
Полагаю, так и следует, сэр?
Джек.
Что?
Мерримен.
Чемоданы мистера Эрнеста, сэр.
Я внес их в комнату рядом с вашей спальней и распаковал.
Джек.
Его чемоданы?