Сесили.
О нет! [Прикрывает его рукой.] Видите ли, это всего только запись мыслей и переживаний очень молодой девушки, и, следовательно, это предназначено для печати.
Вот когда мой дневник появится отдельным изданием, тогда непременно купите его.
Но прошу вас, Эрнест, продолжайте.
Я очень люблю писать под диктовку.
Я дописала до "предельного совершенства".
Продолжайте.
Я готова.
Алджернон [несколько озадаченно].
Хм! Хм!
Сесили.
Не кашляйте, Эрнест.
Когда диктуешь, надо говорить медленно и не кашлять.
А к тому же я не знаю, как записать кашель. [Записывает по мере того как Алджернон говорит.]
Алджернон [говорит очень быстро]. Сесили, как только я увидел вашу поразительную и несравненную красоту, я осмелился полюбить вас безумно, страстно, преданно, безнадежно.
Сесили.
По-моему, вам не следует говорить мне, что вы любите меня безумно, страстно, преданно, безнадежно.
А кроме того, безнадежно сюда вовсе не подходит.
Алджернон.
Сесили!
Входит Мерримен.
Мерримен.
Экипаж ожидает вас, сэр.
Алджернон.
Скажите, чтобы его подали через неделю в это же время.
Мерримен [смотрит на Сесили, которая не опровергает слов Алджернона]. Слушаю, сэр.
Мерримен уходит.
Сесили.
Дядя Джек будет сердиться, когда узнает, что вы уедете только через неделю в это же время.
Алджернон.
Мне нет дела до Джека.
Мне нет дела ни до кого, кроме вас.
Я люблю вас, Сесили.
Согласны вы быть моей женой?
Сесили.
Какой вы глупый!
Конечно.
Мы ведь обручены уже около трех месяцев.
Алджернон.
Около трех месяцев?!
Сесили.
Да, в четверг будет ровно три месяца.
Алджернон.
Но каким образом это произошло?
Сесили.
С тех пор как дядя Джек признался нам, что у него есть младший брат, беспутный и порочный, вы стали, конечно, предметом наших разговоров с мисс Призм.
И, конечно, тот, о ком так много говорят, становится особенно привлекательным.
Должно же в нем быть что-то выдающееся.
Может быть, это очень глупо с моей стороны, но я полюбила вас, Эрнест.
Алджернон.