Алджи, ты-то можешь вспомнить, как звали нашего отца?
Алджернон.
Дорогой мой, мне ни разу не пришлось беседовать с ним.
Он умер, когда мне еще и году не было.
Джек.
Его имя, должно быть, в армейских справочниках того времени. Не так ли, тетя Августа?
Леди Брэкнелл.
Генерал был человеком весьма мирного характера во всем, кроме семейной жизни.
Но я не сомневаюсь, что имя его значится в любом военном альманахе.
Джек.
Армейские списки за последние сорок лет - это украшение моей библиотеки.
Мне бы надо было без устали штудировать эти воинские скрижали. [Бросается к книжным полкам и выхватывает одну книгу за другой]. Значит, М... генералы...
Магли, Максбом, Маллам, - какие ужасные фамилии - Маркби, Миксби, Моббз, Монкриф!
Лейтенант - в тысяча восемьсот сороковом. Капитан, подполковник, полковник, генерал - в тысяча восемьсот шестьдесят девятом. Зовут - Эрнест-Джон. [Не торопясь ставит книгу на место, очень спокойно.] Я всегда говорил вам, Гвендолен, что меня зовут Эрнест, не так ли?
Ну, я и на самом деле Эрнест.
Как тому и следовало быть!
Леди Брэкнелл.
Да, теперь я припоминаю, что генерала звали Эрнест. Я так и знала, что у меня есть особая причина не любить это имя.
Гвендолен.
Эрнест!
Мой Эрнест!
Я с самого начала чувствовала, что у вас не может быть другого имени.
Джек.
Гвендолен! Как это ужасно для человека - вдруг узнать, что всю свою жизнь он говорил правду, сущую правду.
Вы прощаете мне этот грех?
Гвендолен.
Прощаю.
Потому что вы непременно изменитесь.
Джек.
Милая!
Чезюбл [к мисс Призм]. Летиция! [Обнимает ее.]
Мисс Призм [восторженно]. Фредерик!
Наконец-то!
Алджернон.
Сесили! [Обнимает ее]. Наконец-то!
Джек.
Гвендолен! [Обнимает ее.] Наконец-то!
Леди Брэкнелл.
Дорогой мой племянник, вы, кажется, проявляете признаки легкомыслия.
Джек.
Что вы, тетя Августа, наоборот, впервые в жизни я понял, как важно Эрнесту быть серьезным!
Немая картина. Занавес