— Почему же вам так кажется?
«Потому что он за меня сватался».
— Сватался! Он за вас сватался?
Когда же? «
«В прошлом году. Месяца два до вашего приезда».
— И вы не пошли?
«Как изволите видеть. Алексей Иваныч конечно человек умный, и хорошей фамилии, и имеет состояние; но как подумаю, что надобно будет под венцом при всех с ним поцаловаться… Ни за что! ни за какие благополучия!»
Слова Марьи Ивановны открыли мне глаза и объяснили мне многое.
Я понял упорное злоречие, которым Швабрин ее преследовал.
Вероятно, замечал он нашу взаимную склонность и старался отвлечь нас друг от друга.
Слова, подавшие повод к нашей ссоре, показались мне еще более гнусными, когда, вместо грубой и непристойной насмешки, увидел я в них обдуманную клевету.
Желание наказать дерзкого злоязычника сделалось во мне еще сильнее, и я с нетерпением стал ожидать удобного случая.
Я дожидался не долго.
На другой день, когда сидел я за элегией и грыз перо в ожидании рифмы, Швабрин постучался под моим окошком.
Я оставил перо, взял шпагу и к нему вышел.
«Зачем откладывать?» — сказал мне Швабрин: — «за нами не смотрят.
Сойдем к реке. Там никто нам не помешает».
Мы отправились, молча. Спустясь по крутой тропинки, мы остановились у самой реки и обнажили шпаги.
Швабрин был искуснее меня, но я сильнее и смелее, и monsieur Бопре, бывший некогда солдатом, дал мне несколько уроков в фехтовании, которыми я и воспользовался.
Швабрин не ожидал найти во мне столь опасного противника.
Долго мы не могли сделать друг другу никакого вреда; наконец, приметя, что Швабрин ослабевает, я стал с живостию на него наступать и загнал его почти в самую реку.
Вдруг услышал я свое имя, громко произнесенное.
Я оглянулся, и увидел Савельича, сбегающего ко мне по нагорной тропинке…….
В это самое время меня сильно кольнуло в грудь пониже правого плеча; я упал и лишился чувств.
ГЛАВА V. ЛЮБОВЬ.
Ах ты, девка, девка красная! Не ходи, девка, молода замуж; Ты спроси, девка, отца, матери, Отца, матери, роду-племени; Накопи, девка, ума-разума, Ума-разума, приданова. Песня народная. Буде лучше меня найдешь, позабудешь. Если хуже меня найдешь, вспомянешь. То же.
Очнувшись, я несколько времени не мог опомниться и не понимал, что со мною сделалось. Я лежал на кровате, в незнакомой горнице, и чувствовал большую слабость.
Передо мною стоял Савельич со свечкою в руках.
Кто-то бережно развивал перевязи, которыми грудь и плечо были у меня стянуты.
Мало-по-мал мысли мои прояснились.
Я вспомнил свой поединок, и догадался, что был ранен.
В эту минуту скрыпнула дверь.
«Что? каков?» — произнес пошепту голос, от которого я затрепетал. — все в одном положении, — отвечал Савельич со вздохом; — все без памяти, вот уже пятые сутки.
— Я хотел оборотиться, но не мог.
— Где я? кто здесь? — сказал я с усилием.
Марья Ивановна подошла к моей кровати и наклонилась ко мне.
«Что? как вы себя чувствуете?» — сказала она.
— Слава богу, — отвечал я слабым голосом.
— Это вы, Марья Ивановна? скажите мне… — я не в силах был продолжать и замолчал.
Савельич ахнул. Радость изобразилась на его лице.
«Опомнился! опомнился!» — повторял он. —
«Слава тебе, владыко!
Ну батюшка Петр Андреич! напугал ты меня! легко ли? пятые сутки!..
Марья Ивановна перервала его речь. „Не говори с ним много, Савельич“, — сказала она. — „Он еще слаб“.
Она вышла и тихонько притворила дверь.
Мысли мои волновались.
И так я был в доме коменданта, Марья Ивановна входила ко мне.
Я хотел сделать Савельичу некоторые вопросы, но старик замотал головою и заткнул себе уши.
Я с досадою закрыл глаза и вскоре забылся сном.
Проснувшись подозвал я Савельича, и вместо его увидел перед собою Марью Ивановну; ангельский голос ее меня приветствовал.