«Отпустите душу на покаяние. Отцы родные, отведите меня к Ивану Кузмичу».
Вдруг она взглянула на виселицу и узнала своего мужа.
«Злодеи!» — закричала она в исступлении. — «Что это вы с ним сделали?
Свет ты мой, Иван Кузмич, удалая солдатская головушка! не тронули тебя ни штыки прусские, ни пули турецкие; не в честном бою положил ты свой живот, а сгинул от беглого каторжника!» — Унять старую ведьму! — сказал Пугачев.
Тут молодой казак ударил ее саблею по голове, и она упала мертвая на ступени крыльца.
Пугачев уехал; народ бросился за ним.
ГЛАВА VIII. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ. Незваный гость хуже татарина. Пословица.
Площадь опустела.
Я все стоял на одном месте, и не мог привести в порядок мысли, смущенные столь ужасными впечатлениями.
Неизвестность о судьбе Марьи Ивановны пуще всего меня мучила.
Где она? что с нею? успела ли спрятаться? надежно ли ее убежище?..
Полный тревожными мыслями, я вошел в комендантской дом… все было пусто; стулья, столы, сундуки были переломаны; посуда перебита; все растаскано.
Я взбежал по маленькой лестнице, которая вела в светлицу, и в первый раз отроду вошел в комнату Марьи Ивановны.
Я увидел ее постелю, перерытую разбойниками; шкап был разломан и ограблен; лампадка теплилась еще перед опустелым кивотом. Уцелело и зеркальцо, висевшее в простенке… Где ж была хозяйка этой смиренной, девической кельи?
Страшная мысль мелькнула в уме моем: я вообразил ее в руках у разбойников… Сердце мое сжалось. . . Я горько, горько заплакал, и громко произнес имя моей любезной… В эту минуту послышался легкий шум, и из-за шкапа явилась Палаша, бледная и трепещущая.
«Ах, Петр Андреич!» — сказала она, сплеснув руками. — «Какой денЈк! какие страсти!..»
— А Марья Ивановна? — спросил я нетерпеливо, — что Марья Ивановна?
«Барышня жива» — отвечала Палаша. — «Она спрятана у Акулины Памфиловны».
— У попадьи! — вскричал я с ужасом.
— Боже мой! да там Пугачев!..
Я бросился вон из комнаты, мигом очутился на улице и опрометью побежал в дом свещенника, ничего не видя и не чувствуя.
Там раздавались крики, хохот и песни… Пугачев пировал с своими товарищами.
Палаша прибежала туда же за мною. Я подослал ее вызвать тихонько Акулину Памфиловну.
Через минуту попадья вышла ко мне в сени с пустым штофом в руках.
— Ради бога! где Марья Ивановна? — спросил я с неизъяснимым волнением.
«Лежит, моя голубушка, у меня на кровати, там за перегородкою» — отвечала попадья. —
«Ну, Петр Андреич, чуть было не стряслась беда, да слава богу, все прошло благополучно: злодей только что уселся обедать, как она, моя бедняжка, очнется да застонет!..
Я так и обмерла.
Он услышал: „А кто это у тебя охает, старуха?“ Я вору в пояс: племянница моя, государь; захворала, лежит, вот уж другая неделя. — „А молода твоя племянница?“ — Молода, государь. — „А покажи-ка мне, старуха, свою племянницу“.
— У меня сердце так и йокнуло, да нечего было делать.
— Изволь, государь; только девка-то не сможет встать и придти к твоей милости. — „Ничего, старуха, я и сам пойду погляжу“.
И ведь пошел окаянный за перегородку; как ты думаешь! ведь отдернул занавес, взглянул ястребиными своими глазами! — и ничего… бог вынес!
А веришь ли, я и батька мой так уж и приготовились к мученической смерти.
К счастию, она, моя голубушка, не узнала его.
Господи владыко, дождались мы праздника!
Нечего сказать! бедный Иван Кузмич! кто бы подумал!..
А Василиса-то Егоровна? А Иван-то Игнатьич?
Его-то за что?..
Как это вас пощадили?
А каков Швабрин, Алексей Иваныч?
Ведь остригся в кружок и теперь у нас тут же с ними пирует!
Проворен, нечего сказать!
А как сказала я про больную племянницу, так он, веришь ли, так взглянул на меня, как бы ножом насквозь; однако не выдал, спасибо ему и за то».
— В эту минуту раздались пьяные крики гостей и голос отца Герасима.
Гости требовали вина, хозяин кликал сожительницу.
Попадья расхлопоталась. «Ступайте себе домой, Петр Андреич», — сказала она; — «теперь не до вас; у злодеев попойка идет.
Беда, попадетесь под пьяную руку.
Прощайте, Петр Андреич.
Что будет, то будет; авось бог не оставит!»
Попадья ушла. Несколько успокоенный, я отправился к себе на квартиру.