— Где ж оно? — вскричал я, весь так и вспыхнув.
«Со мною» — отвечал Максимыч, положив руку за пазуху. —
«Я обещался Палаше уж как-нибудь да вам доставить».
Тут он подал мне сложенную бумажку и тотчас ускакал.
Я развернул ее и с трепетом прочел следующие строки:
«Богу угодно было лишить меня вдруг отца и матери: не имею на земле ни родни, ни покровителей.
Прибегаю к вам, зная, что вы всегда желали мне добра, и что вы всякому человеку готовы помочь.
Молю бога, чтоб это письмо как-нибудь до вас дошло!
Максимыч обещал вам его доставить.
Палаша слышала так же от Максимыча, что вас он часто издали видит на вылазках, и что вы совсем себя не бережете и не думаете о тех, которые за вас со слезами бога молят.
Я долго была больна; а когда выздоровела, Алексей Иванович, который командует у нас на месте покойного батюшки, принудил отца Герасима выдать меня ему, застращав Пугачевым.
Я живу в нашем доме под караулом.
Алексей Иванович принуждает меня выдти за него замуж.
Он говорит, что спас мне жизнь, потому что прикрыл обман Акулины Памфиловны, которая сказала злодеям, будто бы я ее племянница. А мне легче было бы умереть, нежели сделаться женою такого человека, каков Алексей Иванович.
Он обходится со мною очень жестоко и грозится, коли не одумаюсь и не соглашусь, то привезет меня в лагерь к злодею, и с вами-де то же будет, что с Лизаветой Харловой.
Я просила Алексея Ивановича дать мне подумать.
Он согласился ждать еще три дня; а коли через три дня за него не выду, так уж никакой пощады не будет.
Батюшка Петр Андреич! вы один у меня покровитель; заступитесь за меня бедную.
Упросите генерала и всех командиров прислать к нам поскорее сикурсу, да приезжайте сами, если можете.
Остаюсь вам покорная бедная сирота
Марья Миронова».
Прочитав это письмо, я чуть с ума не сошел.
Я пустился в город, без милосердия пришпоривая бедного моего коня.
Дорогою придумывал я и то и другое для избавления бедной девушки и ничего не мог выдумать.
Прискакав в город, я отправился прямо к генералу и опрометью к нему вбежал.
Генерал ходил взад и вперед по комнате, куря свою пенковую трубку.
Увидя меня, он остановился. Вероятно, вид мой поразил его он заботливо осведомился о причине моего поспешного прихода.
— Ваше превосходительство, — сказал я ему, — прибегаю к вам, как к отцу родному; ради бога, не откажите мне в моей просьбе: дело идет о счастии всей моей жизни.
«Что такое, батюшка?» — спросил изумленный старик. —
«Что я могу для тебя сделать?
Говори».
— Ваше превосходительство, прикажите взять мне роту солдат и пол-сотни казаков и пустите меня очистить Белогорскую крепость.
Генерал глядел на меня пристально, полагая, вероятно, что я с ума сошел (в чем почти и не ошибался).
«Как это?
Очистить Белогорскую крепость?» — сказал он наконец.
— Ручаюсь вам за успех, — отвечал я с жаром.
— Только отпустите меня.
«Нет, молодой человек», — сказал он качая головою —
«На таком великом расстоянии неприятелю легко будет отрезать вас от комуникации с главным стратегическим пунктом и получить над вами совершенную победу.
Пресеченная комуникация…»
Я испугался, увидя его завлеченного в военные рассуждения, и спешил его прервать.
— Дочь капитана Миронова, — сказал я ему, — пишет ко мне письмо: она просит помощи; Швабрин принуждает ее выдти за него замуж.
«Неужто?
О, этот Швабрин превеликий Schelm, и если попадется ко мне в руки, то я велю его судить в 24 часа, и мы расстреляем его на парапете крепости!
Но покаместь надобно взять терпение….
— Взять терпение! — вскричал я вне себя.
— А он между тем женится на Марье Ивановне!..
«О!» — возразил генерал. —
«Это еще не беда: лучше ей быть покаместь женою Швабрина: он теперь может оказать ей протекцию; а когда его расстреляем, тогда, бог даст, сыщутся ей и женишки.
Миленькие вдовушки в девках не сидят; то есть, хотел я сказать, что вдовушка скорее найдет себе мужа, нежели девица».