«Выходи, красная девица; дарую тебе волю.
Я государь».
Марья Ивановна быстро взглянула на него и догадалась, что перед нею убийца ее родителей.
Она закрыла лицо обеими руками и упала без чувств.
Я кинулся к ней, но в эту минуту очень смело в комнату втерлась моя старинная знакомая Палаша и стала ухаживать за своею барышнею.
Пугачев вышел из светлицы, и мы трое сошли в гостиную.
«Что, ваше благородие?» сказал смеясь Пугачев. «Выручили красную девицу!
Как думаешь, не послать ли за попом, да не заставить ли его обвенчать племянницу?
Пожалуй, я буду посаженым отцом, Швабрин дружкою; закутим, запьем — и ворота запрем!»
Чего я опасался, то и случилось, Швабрин, услыша предложение Пугачева, вышел из себя.
«Государь!» — закричал он в исступлении. —
«Я виноват, я вам солгал, но и Гринев вас обманывает.
Эта девушка не племянница здешнего попа: она дочь Ивана Миронова, который казнен при взятии здешней крепости».
Пугачев устремил на меня огненные свои глаза.
«Это что еще?» — спросил он меня с недоумением.
— Швабрин сказал тебе правду, — отвечал я с твердостию. «
«Ты мне этого не сказал» — заметил Пугачев, у коего лицо омрачилось.
— Сам ты рассуди, — отвечал я ему, — можно ли было при твоих людях объявить, что дочь Миронова жива.
Да они бы ее загрызли. Ничто ее бы не спасло!
«И то правда» — сказал смеясь Пугачев. —
«Мои пьяницы не пощадили бы бедную девушку. Хорошо сделала кумушка-попадья, что обманула их».
— Слушай, — продолжал я, видя его доброе расположение.
— Как тебя назвать не знаю, да и знать не хочу… Но бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал.
Только не требуй того, что противно чести моей и християнской совести.
Ты мой благодетель.
Доверши как начал: отпусти меня с бедной сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…
Казалось, суровая душа Пугачева была тронута.
«Ин быть по-твоему!» — сказал он. —
«Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай.
Возьми себе свою красавицу; вези ее, куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!»
Тут он оборотился к Швабрину и велел выдать мне пропуск во все заставы и крепости, подвластные ему.
Швабрин, совсем уничтоженный, стоял как остолбенелый.
Пугачев отправился осматривать крепость. Швабрин его сопровождал; а я остался под предлогом приготовлений к отъезду.
Я побежал в светлицу.
Двери были заперты. Я постучался.
«Кто там?» спросила Палаша.
Я назвался.
Милый голосок Марьи Ивановны раздался из-за дверей.
«Погодите, .
Я переодеваюсь.
Ступайте к Акулине Памфиловне; я сейчас туда же буду».
Я повиновался и пошел в дом отца Герасима.
И он и попадья выбежали ко мне навстречу.
Савельич их уже предупредил.
«Здравствуйте, Петр Андреич», — говорила попадья. — «Привел бог опять увидеться.
Как поживаете?
А мы-то про вас каждый день поминали.
А Марья-то Ивановна всего натерпелась без вас, моя голубушка!..
Да скажите, мой отец, как это вы с Пугачевым-то поладили?
Как он это вас не укокошил?