Между тем я расположился ночевать и лег на лавку.
Савельич решился убраться на печь; хозяин лег на полу.
Скоро вся изба захрапела, и я заснул, как убитый.
Проснувшись поутру довольно поздно, я увидел, что буря утихла.
Солнце сияло. Снег лежал ослепительной пеленою на необозримой степи.
Лошади были запряжены.
Я расплатился с хозяином, который взял с нас такую умеренную плату, что даже Савельич с ним не заспорил и не стал торговаться по своему обыкновению, и вчерашние подозрения изгладились совершенно из головы его.
Я позвал вожатого, благодарил за оказанную помочь, и велел Савельичу дать ему полтину на водку.
Савельич нахмурился.
«Полтину на водку!» — сказал он, — «за что это?
За то, что ты же изволил подвезти его к постоялому двору?
Воля твоя, сударь: нет у нас лишних полтин.
Всякому давать на водку, так самому скоро придется голодать».
Я не мог спорить с Савельичем. Деньги, по моему обещанию, находились в полном его распоряжении.
Мне было досадно однако ж, что не мог отблагодарить человека, выручившего меня, если не из беды, то по крайней мере из очень неприятного положения.
Хорошо — сказал я хладнокровно; — если не хочешь дать полтину, то вынь ему что-нибудь из моего платья. Он одет слишком легко.
Дай ему мой зайчий тулуп.
«Помилуй, батюшка Петр Андреич!» — сказал Савельич. —
«Зачем ему твой зайчий тулуп?
Он его пропьет, собака, в первом кабаке».
— Это, старинушка, уж не твоя печаль, — сказал мой бродяга, — пропью ли я или нет.
Его благородие мне жалует шубу со своего плеча: его на то барская воля, а твое холопье дело не спорить и слушаться.
«Бога ты не боишься, разбойник!» — отвечал ему Савельич сердитым голосом. —
«Ты видишь, что дитя еще не смыслит, а ты и рад его обобрать, простоты его ради.
Зачем тебе барский тулупчик?
Ты и не напялишь его на свои окаянные плечища».
— Прошу не умничать, — сказал я своему дядьке; — сейчас неси сюда тулуп.
«Господи владыко!» — простонал мой Савельич. —
«Зайчий тулуп почти новешенький! и добро бы кому, а то пьянице оголелому!»
Однако зайчий тулуп явился.
Мужичок тут же стал его примеривать.
В самом деле тулуп, из которого успел и я вырости, был немножко для него узок.
Однако он кое-как умудрился, и надел его, распоров по швам.
Савельич чуть не завыл, услышав, как нитки затрещали.
Бродяга был чрезвычайно доволен моим подарком.
Он проводил меня до кибитки и сказал с низким поклоном:
«Спасибо, ваше благородие! Награди вас господь за вашу добродетель. Век не забуду ваших милостей». — Он пошел в свою сторону, а я отправился далее, не обращая внимания на досаду Савельича, и скоро позабыл о вчерашней вьюге, о своем вожатом и о зайчьем тулупе.
Приехав в Оренбург, я прямо явился к генералу.
Я увидел мужчину росту высокого, но уже сгорбленного старостию.
Длинные волосы его были совсем белы. Старый полинялый мундир напоминал воина времен Анны Иоанновны, а в его речи сильно отзывался немецкий выговор.
Я подал ему письмо от батюшки.
При имени его он взглянул на меня быстро:
«Поже мой!» — сказал он. — «Тавно ли, кажется, Андрей Петрович был еше твоих лет, а теперь вот уш какой у него молотец!
Ах, фремя, фремя!» — Он распечатал письмо и стал читать его вполголоса, делая свои замечания.
«Милостивый государь Андрей Карлович, надеюсь, что ваше превосходительство»… Это что за серемонии?
Фуй, как ему не софестно!
Конечно: дисциплина перво дело, но так ли пишут к старому камрад?.. «ваше превосходительство не забыло»… гм… и… когда… покойным фельдмаршалом Мин… походе… также и… Каролинку»… Эхе, брудер! так он еше помнит стары наши проказ?
«Теперь о деле… К вам моего повесу»… гм… «держать в ежовых рукавицах»… Что такое ешевы рукавиц?
Это должно быть русска поговорк… Что такое «дершать в ешевых рукавицах?» повторил он, обращаясь ко мне.
— Это значит, — отвечал я ему с видом как можно более невинным, — обходиться ласково, не слишком строго, давать побольше воли, держать в ежевых рукавицах.