Он приставил лестницу к стене дома и взялся за работу.
Первое окно, за которое он принялся, было окно в комнату миссис Лорример.
Он увидел, что там происходит, и перебрался к другому окну, но кое-что все же бросилось ему в глаза.
Однако послушаем его самого.
Пуаро легко прошелся по комнате, повернул ручку двери и позвал:
– Заходите, Стефенс, – и вернулся на место.
Вошел большой, неуклюжий с виду, рыжеволосый мужчина, в руках он держал форменную шляпу, на которой была надпись: «Ассоциация стекломойщиков Челси». Он неловко крутил ее в руках.
– Вы кого-нибудь узнаете в этой комнате? – спросил Пуаро.
Мужчина осмотрелся, затем застенчиво кивнул в сторону доктора Робертса.
– Его, – сказал он.
– Расскажите, когда вы его последний раз видели и что он делал.
– Это было сегодня утром.
Заказ на восемь часов. Дом этой леди на Чейни-Лейн.
Я занялся окнами.
Леди была в постели.
Выглядела больной, даже очень.
Она как раз поворачивала голову на подушке.
Этого джентльмена я принял за врача.
Он задрал ей рукав и воткнул что-то в руку, прямо куда-то здесь… – Он показал. – Она опять откинулась на подушки.
Я подумал, лучше мне приняться за другое окно. Так я и сделал.
Во всяком случае, надеюсь, я поступил правильно?
– Правильней и быть не может, друг мой, – сказал Пуаро и, повернувшись, спросил: – Eh bien, доктор Робертс?
– Э-э… обыкновенное укрепляющее, – заикаясь, сказал тот. – Последняя надежда привести ее в чувство.
Это чудовищное…
Пуаро перебил его:
– Обыкновенное укрепляющее?
Натриевая соль метилциклогексенил-метилбарбитуровой кислоты, – сказал Пуаро, с наслаждением выговаривая каждый слог. – Известная более под названием эвипан, или гексенал.
Используется как обезболивающее при кратковременных операциях.
Введенная внутривенно в большой концентрации вызывает мгновенную потерю сознания.
Ее опасно применять после веронала или прочих барбитуратов.
Я обратил внимание на местоположение кровоподтека на ее руке. Что-то, очевидно, вводилось в вену.
Намек врачу из полиции, и медикамент был без труда определен – не кем иным, как сэром Чарлзом Имфри – химиком-лаборантом Министерства внутренних дел.
– Таким образом, как говорится, он сам себе вырыл яму, – сказал инспектор Баттл. – Нет необходимости доказывать случившееся с Шайтаной, хотя, конечно, если потребуется, мы можем предъявить обвинения еще и в убийстве мистера Чарлза Краддока и, возможно, также его жены.
Упоминание этих двух имен окончательно добило Робертса.
Он откинулся назад на стуле.
– Признаю свое поражение, – сказал он. – Вы приперли меня к стене!
Наверное, этот хитрый дьявол Шайтана информировал вас перед тем вечером.
А я-то думал, что так ловко заткнул ему рот.
– Не Шайтану вам надо благодарить, – сказал Баттл. – Вы обязаны этим мсье Пуаро.
Он открыл дверь, и вошли двое.
Голос инспектора зазвучал официально, когда он в соответствии с законом производил арест.
Едва закрылась дверь за человеком, которому было предъявлено обвинение, миссис Оливер восторженно и вполне справедливо заявила:
– Я всегда говорила, что это сделал он!
Глава 31 Карты на столе
Теперь слово было за Пуаро, и все повернулись к нему, полные ожидания.
– Спасибо за внимание, – сказал он с улыбкой. – Знаете, я думаю, что доставлю вам удовольствие своей маленькой лекцией.
Вообще-то я неважный рассказчик.
Но это дело, по-моему, одно из самых интересных, с какими мне приходилось встречаться.
Вы понимаете, не было ничего, абсолютно ничего, от чего можно было бы оттолкнуться.
Четыре человека, один из которых совершил убийство. Но кто из четверых?