Да, как вы заметили, он подписал себе смертный приговор, развлекая гостей подобными речами.
Наступило молчание.
– Дело это так скоро не распутаешь, – со вздохом сказал Баттл. – Мы не сможем сразу отыскать все, что хотим. И к тому же надо быть очень осторожными, нам ведь ни к чему, чтобы кто-то из четверых догадался, чем мы занимаемся.
Все наши расспросы и розыски должны создавать впечатление, что они относятся только непосредственно к самому убийству.
Нельзя вызывать подозрений, что у нас есть какие-то идеи относительно мотива преступления.
Самое неприятное, что придется расследовать четыре возможно совершенных когда-то убийства, а не одно.
– Наш друг мистер Шайтана не был непогрешим, – возразил Пуаро. – Может быть, он ошибся.
– Все четыре раза?
– Нет, он не был настолько глуп.
– Ну, тогда дважды.
– Даже не так.
Я думаю, в одном из четырех случаев.
– Это что же? Один невиновный и три преступника?
Довольно скверно.
И хуже всего, что, если даже мы доберемся до истины, это нам не поможет.
Даже если кто-то и спустил с лестницы в двенадцатом году свою двоюродную бабушку, то какой нам от этого прок в тридцать седьмом?
– Будет прок, будет, – подбодрил его Пуаро. – Вы это знаете.
Знаете так же хорошо, как и я.
– Понимаю, что вы имеете в виду, – нехотя кивнул Баттл. – Один и тот же почерк.
– Вы хотите сказать, – вмешалась миссис Оливер, – что предшествующая жертва была тоже заколота кинжалом?
– Ну, это слишком упрощенно, миссис Оливер, – сказал Баттл, оборачиваясь к ней. – Но не сомневаюсь, что это будет преступление того же толка.
Детали могут различаться, но суть будет та же.
Как ни странно, но преступник каждый раз выдает себя этим.
– Человек – не оригинальное существо, – заметил Пуаро.
– Женщины, – сказала миссис Оливер, – способны на бесчисленные варианты.
Я бы никогда не совершала похожих убийств.
– Неужели вы – писатель, никогда не повторяете сюжетов? – спросил Баттл.
– «Убийство среди лотосов», – пробормотал Пуаро. –
«Тайна тающей свечи».
Миссис Оливер повернулась к нему, глаза ее сияли от восхищения.
– Какая эрудиция! Какой вы в самом деле умница!
Конечно, в этих двух романах совершенно одинаковый сюжет, но никто до сих пор не обратил на это внимания.
В одном – кража документов во время неофициального правительственного приема, в другом – убийство на Борнео в бунгало каучукового плантатора.
– Но отправная точка, на которой строятся романы, одна и та же, – сказал Пуаро. – Один из ваших самых удачных приемов: плантатор устраивает свое собственное убийство, министр кабинета устраивает кражу своих собственных документов.
В заключительный момент появляется «третий» и раскрывает обман.
– Мне, миссис Оливер, понравился ваш последний роман, – любезно заметил Баттл. – Тот, в котором одновременно убивают всех начальников полиции.
Вы допустили только одну или две ошибки в специальных вопросах.
Но я знаю, что вы любите точность, и поэтому я…
– Вообще-то мне наплевать на точность.
Кто теперь точен?
Никто!
Если репортер напишет, что двадцатидвухлетняя красотка покончила с собой, включив газ, что перед этим она взглянула на море и поцеловала на прощанье любимого лабрадора Боба, то разве будет кто-нибудь поднимать шумиху из-за того, что девушке было на самом деле двадцать шесть лет, комната окнами выходила на сушу, а собака была силихем-терьером по кличке Бонни?
Если для журналиста допустимы вещи такого рода, то и я не вижу ничего особенного в том, что перепутаю полицейские чины и напишу револьвер вместо пистолета, диктофон вместо фонографа, воспользуюсь ядом, который едва позволит вам вынести смертный приговор.
Что действительно важно – так это множество трупов.
Если вещь получается скучноватой, то стоит немного добавить крови, и она станет повеселей.
Кто-нибудь собирается что-то рассказать – убить его в первую очередь!
Это всегда подогревает интерес.
Подобные штуки есть во всех моих книжках, замаскированы, конечно, различными способами.
Публике нравятся яды, не оставляющие следа, идиоты-инспекторы, девушки, сброшенные в канализационный люк со связанными руками или утопленные в подвале (до чего же действительно мучительный способ убийства), и герои, которые убивают от трех до семи злодеев голыми руками.
Я уже написала тридцать две книжки, и во всех них действительно одно и то же; мсье Пуаро, кажется, заметил это, но больше – никто. И я жалею только об одном, что сделала детективом финна.