Преступников, которые живут себе и в ус не дуют, преступников, которых никогда не коснулась тень подозрения.
Согласитесь, это забавное увлечение.
– Я бы употребил тут совсем другое слово…
– Идея! – закричал Шайтана, не обращая внимания на Пуаро. – Скромный обед!
Обед по поводу знакомства с моими экспонатами!
Интереснейшая в самом деле мысль!
Не понимаю, почему она мне до сих пор не приходила в голову?
Да, да, превосходно себе все это представляю.
Но вы должны дать мне немного времени. На следующей неделе вряд ли. Ну давайте, скажем, через неделю.
Вы не заняты?
На какой день назначим?
– Через неделю можете располагать мной, – с поклоном сказал Пуаро.
– Хорошо, тогда, например, в пятницу.
Пятница – это будет восемнадцатое.
Беру себе на заметку.
Идея мне чрезвычайно нравится.
– Не могу с такой же уверенностью сказать, что это очень нравится мне, – медленно произнес Пуаро. – Нет, нет, я признателен вам за любезное приглашение, дело не в этом…
– Понимаю, – перебил его Шайтана, – это шокирует вас, не соответствует вашим добропорядочным буржуазным представлениям.
Дорогой мой, пора бы вам преодолеть ограниченность полицейского мышления.
– У меня действительно, как вы сказали, чисто буржуазное представление об убийстве, – медленно проговорил Пуаро.
– Но, дорогой мой, почему?
Да, совершенное кое-как – это скорее по части мясника, согласен.
Но убийство может быть искусством!
А убийца – артистом!
– О, с этим я согласен.
– Ну и?.. – с интересом произнес Шайтана.
– Ну и все равно он остается убийцей!
– Но согласитесь, дорогой мой Пуаро, блестящее исполнение является смягчающим обстоятельством!
Вы просто лишены воображения. Вы хотите на всех убийц надеть наручники, посадить их и в конце концов когда-нибудь поутру прикончить.
По-моему, удачливых убийц надо обеспечивать пенсией и приглашать на обеды!
Пуаро пожал плечами.
– Напрасно вы считаете, что я равнодушен к виртуозам в своем, так сказать, деле.
Я могу оценить убийцу по достоинству. Меня же восхищает, к примеру, тигр – какой великолепный зверь, какой рыжий, какой замечательно полосатый.
Но я восхищаюсь им, только когда он в клетке.
В клетку я не зайду.
Если этого не потребуют, конечно, мои обязанности.
Видите ли, мистер Шайтана, тигр может прыгнуть и…
Шайтана усмехнулся.
– Понимаю.
А убийца?
– Может убить, – вполне серьезно сказал Пуаро.
– Ну и паникер же вы, старина!
Значит, не придете познакомиться с моим собранием… тигров?
– Напротив, буду рад.
– Каков смельчак!
– Вы не до конца меня поняли, мсье Шайтана.
Мои слова – своего рода предупреждение.
Вы хотели, чтобы я отнесся к вашему увлечению как к забаве.
Я говорю, что употребил бы тут другое слово, не «забава», а «опасность».
Шайтана разразился мефистофельским смехом.