Я не хотел бы обсуждать с вами женскую природу, но ведь сами знаете, если женщина взволнована, ей ничего не стоит вдруг разразиться бранью, упреками – словом, у нее развязывается язык.
Она выдвигает необоснованные обвинения, намекает на одно, на другое, припоминает разные старые скандалы, которые могут и не иметь никакого отношения к следствию.
– Вы хотите сказать, что кто-то из этих людей упрекнул в чем-то доктора? – спросила мисс Берджесс.
– Не то чтобы упрекнул, – осторожно проговорил Баттл, – но… вы понимаете, я все равно обязан обратить на это внимание.
Знаете… бывают подозрительные обстоятельства гибели пациентов… Мне не хотелось бы этим беспокоить доктора.
– Я думаю, кто-то разузнал эту историю с миссис Грейвз, – сказала мисс Берджесс, несколько сердясь. – Стыдно подумать, как люди рассуждают о вещах, в которых ничего не понимают.
Этим занимается немало дам почтенного возраста. Им кажется, что все пытаются их отравить: родственники, прислуга и даже врачи.
Миссис Грейвз, перед тем как обратиться к доктору Робертсу, побывала у трех врачей. Потом, когда у нее появились те же подозрения в отношении доктора Робертса, он был не прочь избавиться от нее и с радостью поручил ее заботам доктора Ли.
Это единственный выход в подобных случаях, сказал он мне.
После доктора Ли был доктор Стил, потом доктор Фармер, и в конце концов бедная старушка умерла.
– Вы не поверите, из-за какой ерунды часто раздувают целые истории, – сказал Баттл. – Всякий раз, когда врач что-то приобретает после кончины пациента, всегда находится злой язык.
А почему бы здравомыслящему пациенту не одарить своего целителя каким-нибудь пустяком или даже, может быть, и чем-то значительным?
– Это все родственники, – сказала мисс Берджесс. – Я всегда считала, что ничто лучше смерти не выявляет низменность человеческой натуры.
У неостывшего трупа начинают спорить, кому что достанется.
К счастью, у доктора Робертса никогда не было подобных неприличных инцидентов.
Он всегда радуется, узнав, что пациенты ему ничего не оставят.
Мне кажется, однажды он получил по завещанию пятьдесят фунтов, есть у него еще две трости и золотые часы. И больше ничего.
– Трудно жить настоящему профессионалу, – со вздохом сказал Баттл. – Его легко шантажировать.
Самые невинные происшествия иногда дают повод возмутительной клевете.
Врачу необходимо избегать даже видимости ошибки и, значит, никогда не теряться, быть всегда начеку.
– Во многом вы правы, – сказала мисс Берджесс. – Трудно врачам приходится с истеричными женщинами.
– С истеричными женщинами… Да, да, верно.
От них жди чего угодно.
– Я полагаю, вы имеете в виду эту отвратительную миссис Краддок?
Баттл сделал вид, что задумался.
– Эта история… три года назад?
Нет, больше.
– Четыре или пять, по-моему.
На редкость неуравновешенная женщина!
Я так обрадовалась, когда она уехала за границу, и доктор Робертс тоже был рад.
Она беззастенчиво лгала своему мужу – все они такие, конечно.
Бедняга стал сам не свой, начал болеть.
Он скончался от сибирской язвы, знаете, занес инфекцию в ранку при бритье.
– Я уже и забыл об этом, – солгал Баттл.
– А потом она уехала за границу и вскоре умерла.
Знаете, женщины, помешанные на мужчинах, – это такая неприятная категория.
– Да, да, – сказал Баттл. – Очень опасные женщины.
Докторам от них надо держаться подальше.
А скончалась она… мне помнится…
– В Египте, кажется.
У нее было заражение крови, какая-то местная инфекция.
– Есть и еще одна пренеприятная для врача вещь, – сказал Баттл, перескочив на другую тему, – это когда он подозревает, что кто-то из его пациентов отравлен родственниками.
Что делать?
Вмешаться или попридержать язык?
Допустим, он предпочел последнее, тогда он наверняка окажется в глупом положении, если впоследствии возникают разговоры о том, что дело нечисто.
Интересно, не случались ли такие казусы у доктора Робертса?
– Что-то не припоминаю, – в раздумье сказала мисс Берджесс.
– Любопытно бы было знать, какое количество смертельных случаев в год наблюдается в практике доктора Робертса, просто для статистики.
Например, вот вы уже работаете у доктора Робертса…
– Семь лет.