Не станет рисковать.
Мисс Мередит – она колебалась.
– Да?
Мисс Мередит? – подхватил Пуаро.
– Вот она делала ошибки, помнится, раза два за вечер. Но, может быть, просто от утомления… и она не такой уж опытный игрок.
Да и руки у нее тряслись… – Он замолчал.
– Когда у нее тряслись руки?
– Когда же?..
Не могу вспомнить… Мсье Пуаро, вы заставляете меня выдумывать.
Я думаю, она просто нервничала.
– Извините.
И есть еще один момент, где я прошу у вас помощи.
– Да?
– Это трудно… – медленно сказал Пуаро. – Понимаете, я не хочу задавать вам наводящих вопросов.
Если я спрошу у вас: вы обратили внимание на то-то и то-то? – я таким образом уже как бы нацелю вашу мысль.
Ваш ответ уже не будет таким ценным.
Позвольте мне попытаться подойти к сути иным путем.
Не затруднит ли вас, доктор Робертс, описать обстановку комнаты, в которой вы играли?
Изумление отразилось на лице Робертса.
– Обстановку комнаты?
– Да, если вас не затруднит.
– Дорогой мой, я просто не знаю, с чего начать.
– Начинайте с чего заблагорассудится.
– Ну, много хорошей мебели…
– Non, non, non, пожалуйста, прошу вас, поточнее.
Доктор Робертс вздохнул и начал, подражая тону аукциониста:
– Одно широкое канапе, обитое парчой цвета слоновой кости, другое такое же – зеленой.
Восемь или девять персидских ковров, гарнитур из двенадцати небольших позолоченных стульев в стиле ампир.
Бюро в стиле Вильгельма и Марии. (Чувствую себя прямо как аукционист на аукционе.) Очень красивая китайская горка.
Великолепное фортепьяно.
Была и еще какая-то мебель, но она мне не запомнилась.
Шесть превосходных японских гравюр.
Две китайские картинки на зеркале.
Пять или шесть очень красивых табакерок.
На столе – японские нецке из слоновой кости.
Кое-какое старинное серебро, вазы, я думаю, эпохи Карла Первого.
Один-два предмета из баттерсийских эмалей…
– Браво! Браво! – зааплодировал Пуаро.
– Староанглийская керамика – пара птиц и, кажется, фигурки Ральфа Вуда.
Потом еще кое-какие восточные вещи затейливой работы по серебру.
Какие-то украшения, я в них мало что понимаю.
Помню, еще несколько птичек челсийского фарфора.
Да, еще кое-какие миниатюрки под стеклом, по-моему, довольно приятные вещицы.
Это, конечно, далеко не все, но все, что я мог вспомнить сейчас.
– Великолепно! – воскликнул в восхищении Пуаро. – Вы действительно наблюдательный человек.
– Упомянул ли я предмет, который вы имели в виду? – с любопытством спросил доктор.
– Вот это-то и интересно, – сказал Пуаро. – Если бы вы назвали предмет, который меня интересует, это бы меня крайне удивило.
Как я и ожидал, вы его не назвали.
– И почему бы это?
Пуаро сверкнул глазами.