Если вы хотите знать, он вообще о ней не думал, для него она была пациентка, и все.
Это она все устраивала.
Оставила бы его в покое, так нет, не оставляла.
– Все это очень хорошо, Элси. Не возражаете, что я вас так называю – Элси?
Такое чувство, будто знаю вас целую жизнь.
– Ну что вы!
Конечно, Элси. – Она вскинула голову.
– Очень хорошо, мисс Батт. – Он взглянул на нее. – Очень хорошо, говорю я. Но муж, он не мог этого перенести, так ведь?
– Да, как-то он очень рассердился, – согласилась Элси. – Но если хотите знать, он был тогда болен.
И вскоре, знаете, умер.
– Припоминаю, какая-то странная была причина, верно?
– Что-то японское это было… да, новая кисточка для бритья.
Неужели они такие опасные?
С тех пор мне все японское не по вкусу.
– «Английское – значит лучшее», – вот мой девиз, – нравоучительно произнес сержант О'Коннор. – И вы, кажется, говорили, что он поссорился с доктором?
Элси кивнула, наслаждаясь оживающими в ее памяти скандальными сценами.
– Ну и ругались они тогда, – сказала она. – По крайней мере, хозяин.
А доктор Робертс был, как всегда, спокоен.
Только все твердил:
«Глупости!» и
«Что вы себе вбили в голову?»
– Это, наверное, было дома?
– Да.
Она послала за ним.
А потом она и хозяин крупно поговорили, и в разгар ссоры явился доктор Робертс. Тут хозяин и обрушился на него.
– Что же именно он сказал?
– Конечно, считалось, что я ничего не слышу.
Все это происходило в спальне у миссис.
Ну, а я, раз что-то стряслось, взяла совок для мусора и принялась мести лестницу: надо же быть в курсе дела.
Сержант О'Коннор искренне одобрял такое решение, размышляя, какая удача, что к Элси обратились неофициально.
На допросы сержанта О'Коннора из полиции она бы с добродетельной миной заявила, что ничегошеньки не слышала.
– Так вот, говорю, – продолжала Элси, – доктор Робертс, он вел себя тихо, а хозяин все время кричал.
– Что же он кричал? – снова спросил О'Коннор, подступая к самой сути.
– Оскорблял его всячески, – сказала Элси, явно смакуя воспоминания.
– Как, какими словами?
Да когда же эта девица скажет что-нибудь конкретное?
– Ну, я мало что разобрала, – призналась Элси. – Было много длинных слов: «непрофессиональный подход», «воспользовался» – и другие подобные вещи. Я слышала, как он говорил, что добьется, чтобы доктора Робертса вычеркнули из… из Медицинского реестра.
Что-то в этом роде.
– Правильно, – сказал О'Коннор. – Напишет жалобу в Медицинский совет.
– Да, вроде так он и говорил.
А миссис продолжала кричать в истерике:
«Вы никогда обо мне не заботились.
Вы пренебрегли мной.
И оставьте меня в покое!»
И я слышала, как она говорила, что доктор Робертс – ее добрый ангел.
А потом доктор с хозяином прошли в туалетную комнату и закрыли дверь в спальню. И я слышала, он прямо сказал:
«Любезный мой, неужели вы не отдаете себе отчета в том, что ваша жена – истеричка?
Она не понимает, что говорит.
Сказать по правде, это трудный и тяжелый случай, и я бы давно бросил им заниматься, если бы не считал, что это про… про… – ну такое длинное слово, – противоречит моему долгу».
Вот что он сказал.