Еще говорил он, что нельзя переходить границы, да еще что-то, что должно быть между доктором и больным.
Так он немного успокоил хозяина, а потом и говорит:
«Знаете, вы опоздаете на работу.
Идите лучше.
И обдумайте все спокойно.
Мне кажется, вы поймете, что вся эта история – ваше заблуждение.
А я помою тут руки, перед тем как идти на следующий вызов.
Обдумайте все это, старина.
Уверяю вас, виной всему – расстроенное воображение вашей жены».
Ну а хозяин в ответ:
«Не знаю, что и думать».
И вышел. И, конечно, я тут вовсю подметала, но он даже не обратил на меня внимания.
Я вспоминала потом, что выглядел он плохо.
Доктор же довольно весело насвистывал и мыл руки в туалетной комнате, куда проведена и горячая и холодная вода.
Вскоре он вышел, саквояж в руках, поговорил со мной любезно и весело, как всегда, и спустился вниз, довольно бодрый и оживленный.
Так что, выходит, за ним наверняка греха нет.
Это все она.
– А потом Краддок заболел сибирской язвой?
– Да я думаю, она у него уже была.
Хозяйка ухаживала за ним очень, но он умер.
На похоронах были такие восхитительные венки.
– А потом?
Доктор Робертс приходил потом в дом?
– Нет, не приходил. Ну и любопытный!
Что это вы так на него?
Я вам говорю, ничего не было.
Если бы было, он бы на ней женился, когда хозяин умер, ведь верно?
А он так и не женился.
Не такой дурак.
Он ее хорошо раскусил.
Она, бывало, звонит ему, только все никак не заставала.
А потом она продала дом, нас уволила, а сама уехала за границу, в Египет.
– И вы за все это время не видели доктора Робертса?
– Нет.
Она – да, потому что она ходила делать эту, – как это называется? – дезактивацию, что ли… ну, против брюшного тифа.
Она вернулась, у нее потом вся рука разболелась от этого.
Если хотите знать, он тогда и дал ей ясно понять, что ничего не выйдет.
Она ему больше не звонила и уехала очень веселая, накупила кучу платьев, и все светлых тонов, хотя была середина зимы, но она сказала, что там жара и все время будет светить солнце.
– Правильно, – подтвердил сержант О'Коннор. – Я слышал, там иногда бывает очень жарко.
Она ведь и умерла там.
Я думаю, вам и об этом известно?
– Нет. Неужели? Вот не знала.
Надо же представить такое!
Ей, может быть, было хуже, чем я думала, бедняжечка! – сказала Элси и со вздохом добавила: – Интересно, куда подевались эти ее восхитительные наряды?
Там они все чернокожие, им эти платья ни к чему.
– Я понимаю, что вы нашли бы им применение, – сказал сержант О'Коннор.
– Нахал! – возмутилась Элси.
– Что ж, вам больше не придется терпеть моего нахальства, – сказал сержант О'Коннор. – Фирма посылает меня по делам.
– И далеко отправляетесь?
– Наверно, за границу, – сказал сержант.