– Мой муж, конечно, был намного старше меня.
Я, по существу, еще ребенок, решилась на замужество, прежде чем поняла, что делаю…
Пуаро печально покачал головой.
– Очень вас понимаю.
Такое случается нередко.
– Никто из нас не представлял себе, что может произойти, – продолжала миссис Лаксмор. – Джон Деспард ни словом не обмолвился… Он был человеком чести.
– Но женщина всегда чувствует, – подсказал Пуаро.
– Да, вы правы… женщина чувствует… Но я никогда не показывала виду.
Мы до конца были друг для друга майор Деспард и миссис Лаксмор… Нам двоим было предначертано сыграть эту игру.
Она замолчала, преисполненная восхищением от таких благородных отношений.
– Верно, – пробормотал Пуаро, – играть надо в крикет.
Как прекрасно сказал один наш поэт:
«Я бы не любил тебя, дорогая, так сильно, если бы еще больше не любил крикет».
– Честь, – поправила миссис Лаксмор, слегка нахмурившись.
– Конечно, конечно – честь.
Если бы не любил больше честь.
– Эти слова были написаны будто для нас, – прошептала миссис Лаксмор. – Чего бы это нам ни стоило, нам не суждено было произнести роковое слово.
А потом…
– А потом?.. – спросил Пуаро.
– Эта кошмарная ночь.
Миссис Лаксмор содрогнулась.
– И что же?
– Они, должно быть, повздорили. Я имею в виду Джона и Тимоти.
Я вышла из палатки… Я вышла из палатки…
– Да, да?..
Глаза миссис Лаксмор потемнели, сделались большими.
Она как будто снова видела эту сцену, будто снова все повторялось перед нею.
– Я вышла из палатки, – повторила она. – Джон и Тимоти были… О! – Ее передернуло. – Как это происходило, я почти не помню.
Я бросилась между ними… Я сказала:
«Нет! Нет, это неправда!»
Тимоти ничего не хотел слушать.
Он бросился на Джона.
Джону пришлось выстрелить… это была самооборона.
Ах! – Она с рыданиями закрыла лицо руками. – Он был убит… убит наповал… прямо в сердце.
– Ужасный момент, мадам.
– Мне никогда этого не забыть.
Джон был благороден.
Он готов был предать себя в руки правосудия.
Я не хотела и слышать об этом.
Мы спорили всю ночь.
«Ради меня!» – убеждала я его.
В конце концов он согласился со мной.
Он не мог допустить, чтобы я страдала.
Такая слава!
Только представьте себе газетные заголовки:
«Двое мужчин и женщина в джунглях.
Первобытные страсти».
Я предоставила все решать Джону.
Он все-таки уступил мне.
Люди ничего не видели и не слышали.