Она лгунья каких поискать. Я иногда даже думаю, что она и сама верит в свою ложь.
– Вполне возможно.
– Отвратительная женщина. Я с ней там натерпелся.
– Этому я тоже вполне могу поверить.
Деспард уселся на стул.
– Послушайте, мсье Пуаро, я выложу вам всю правду.
– Вы хотите сказать, что дадите свою версию случившегося?
– Моя версия – это правда.
Пуаро не ответил.
Деспард холодно продолжал:
– Я прекрасно понимаю, что не заслуживаю похвалы за то, что явился сейчас.
Но я должен сказать правду, потому что это единственное, что необходимо теперь сделать.
Поверите вы мне или нет – это ваше дело.
У меня нет никаких доказательств.
Он помолчал немного и начал свой рассказ:
– Я снарядил для Лаксмора экспедицию.
Он был довольно симпатичный старикан, только сильно помешан на разных мхах и прочей растительности.
Она – ну, вы сами видели, какая она!
Экспедиция была кошмаром.
На кой черт мне сдалась эта дамочка! Она скорее была мне даже неприятна.
Впечатлительная, сентиментальная, с такими женщинами я всегда чувствую себя не в своей тарелке.
Первые две недели все было довольно сносно.
Потом всех нас прихватила лихорадка.
У меня и у нее она протекала в легкой форме.
Старика Лаксмора она совсем выбила из колеи.
Однажды вечером – слушайте теперь меня внимательно, – вечером я сидел возле своей палатки. Вдруг я увидел вдалеке Лаксмора. Шатаясь, он ковылял к кусту на самом берегу реки.
Он был в бреду и не отдавал отчета в своих поступках.
Еще шаг, другой – и он бы свалился в реку. И тут бы ему конец.
Ни единого шанса на спасение.
И не было уже времени догнать его, остановить.
Оставалось одно… Ружье, как всегда, было при мне.
Стрелок я достаточно меткий.
Я был абсолютно уверен, что попаду в ногу, завалю старика.
А потом, когда я стрелял, эта идиотка, откуда ни возьмись, кинулась на меня, завопила:
«Не стреляйте, ради бога, не стреляйте!» Она схватила меня за руку, толкнула, правда, не сильно, но как раз в тот момент, когда ружье выстрелило. В результате пуля попала ему в спину и сразила наповал.
Сознаюсь, это был очень неприятный момент. А дурища эта, черт бы ее подрал, так и не поняла, что она наделала.
Вместо того чтобы понять, что именно она виновата в гибели мужа, она продолжает считать, что это я хотел убить ее старикана, подстрелить ни за что ни про что – из-за любви к ней. Как вам это нравится?
У нас была дьявольская сцена. Она настаивала на том, чтобы мы сказали, что он умер от лихорадки.
Мне стало жаль ее, особенно когда увидел, что она так и не поняла, что натворила. Но ей пришлось бы понять, если бы правда выплыла наружу.
Кроме того, ее глубочайшая уверенность, что я по уши влюблен в нее, порядком раздражала меня.
Заварилась бы такая каша, если бы она ходила и твердила всем об этом.
В конце концов я согласился поступить так, как хотела она. Признаюсь, отчасти ради спокойствия.
В конце концов, кажется, какая разница.
Лихорадка или несчастный случай.
И у меня не было желания доставлять женщине кучу неприятностей, даже если она и набитая дура.
На следующий день я объявил, что профессор умер от лихорадки. Носильщики, конечно, знали правду, но они все были преданы мне, и я знал: в случае необходимости присягнут, что так все и было.
Мы похоронили беднягу Лаксмора и возвратились в цивилизованный мир.
С тех пор (а прошло уже много лет) я избегаю эту женщину. – Он помолчал немного, потом сказал: – Вот и вся моя история, мистер Пуаро.
– На этот инцидент мсье Шайтана и намекал, или вы подумали, что намекал, за обедом в тот вечер? – неторопливо спросил Пуаро.
Деспард кивнул.