Не подумает ли он, что ты боишься разоблачения?
– Я вовсе не боюсь разоблачения, – холодно сказала Энн.
– Дорогая, я знаю это.
Ты бы никого не могла убить, если бы даже попыталась.
Но ужасно подозрительные иностранцы этого не знают.
Я думаю, нам как раз следует пойти к нему домой.
Иначе он явится сюда и будет выпытывать все у слуг.
– У нас нет слуг.
– У нас есть мамаша Аствелл.
Она может молоть языком с кем угодно!
Пойдем, Энн, давай пойдем, вот потеха-то будет.
– Не понимаю, зачем ему надо меня видеть, – упорствовала Энн.
– Чтобы обскакать официальную полицию, конечно, – нетерпеливо сказала Рода. – Они всегда так делают, частные детективы.
Они всегда стараются доказать, что в Скотленд-Ярде – сплошные идиоты.
– Ты думаешь, этот Пуаро умный?
– Не похож на Шерлока, – сказала Рода. – Думаю, был довольно хорош в свое время.
Теперь он, конечно, уже свихнулся.
Ему, должно быть, по меньшей мере шестьдесят.
Ну, шевелись, Энн, пойдем навестим старика.
Он, может быть, наговорит нам всяких ужасов об остальных.
– Хорошо, – согласилась Энн и добавила: – Тебе все это доставляет такое удовольствие.
– Наверное, потому, что это меня не касается, – сказала Рода. – Ты, Энн, ушами хлопала, не поднять глаз в нужный момент!
Если бы ты только не прозевала, ты бы жила как герцогиня до конца дней своих, шантажируя убийцу.
Итак, приблизительно около трех часов того же самого дня Рода Доз и Энн Мередит чинно восседали на стульях в аккуратной комнате Пуаро и пили маленькими глотками из старомодных бокалов черносмородинный сироп (они терпеть его не могли, но из вежливости не решились отказаться).
– С вашей стороны было чрезвычайно любезно откликнуться на мою просьбу, мадемуазель, – сказал Пуаро.
– Буду рада помочь, чем смогу, – невнятно пробормотала Энн.
– Надо вспомнить сущую мелочь.
– Вспомнить?
– Да. Я уже задавал эти вопросы миссис Лорример, доктору Робертсу и майору Деспарду.
Никто из них, увы, не дал ожидаемого ответа.
Энн продолжала недоуменно смотреть на Пуаро.
– Я хочу, чтобы вы, мадемуазель, мысленно вернулись к тому вечеру в гостиной мистера Шайтаны.
Тень усталости пробежала по лицу Энн.
Как ей надоел этот кошмар!
Пуаро уловил это выражение.
– Знаю, мадемуазель, знаю, – добродушно сказал он. – C'est penible, n'est ce pas?
Вполне естественно.
Вы, такая молодая, впервые соприкоснулись с этаким ужасом.
Вероятно, вы никогда не сталкивались с насильственной смертью.
Рода немного нервно поудобнее переставила ноги.
– Ну и что же? – сказала Энн.
– Мысленно перенеситесь назад.
Я хочу, чтобы вы мне рассказали все, что помните о той комнате.
Энн в упор, с подозрением смотрела на Пуаро.
– Я не понимаю.
– Ну вот стулья, столы, безделушки, обои, занавеси, каминный прибор.
Вы видели все это, разве вы не можете их описать?
– А, понятно. – Энн нахмурилась. – Это трудно.
Не думаю, что так уж хорошо все помню.
На обои я вообще не обратила внимания.