Стены, по-моему, были выкрашены в какой-то не привлекающий внимания цвет.
На полу лежали ковры.
Был рояль. – Она покачала головой. – В самом деле, я, наверное, больше и не могу сказать.
– Но вы и не пытаетесь, мадемуазель.
Были же там какие-то предметы, какие-то украшения, bric-a-brac?
– Помню, была шкатулка с египетскими ювелирными изделиями, – медленно проговорила Энн. – В стороне, у окна.
– Ах, да. В самом дальнем углу от стола, на котором лежал маленький кинжал.
Энн посмотрела на него.
– Я знать не знаю, на каком он был столе.
«Pas si bete, – прокомментировал про себя Пуаро. – Но тогда и Пуаро – не Пуаро!
Знай она меня лучше, поняла бы, что я никогда не предлагаю такую явную piege».
Вслух он сказал:
– Шкатулка с египетскими ювелирными изделиями, вы говорите?
– Да, – чуть оживившись, подтвердила Энн. – Довольно привлекательные вещицы.
Голубая с красным эмаль.
Несколько хорошеньких колечек.
И скарабеи, но я их не особенно люблю.
– Он был настоящим коллекционером – наш мистер Шайтана, – пробормотал Пуаро.
– Да, по-видимому, – согласилась Энн. – В комнате было полно всякой всячины.
Все рассмотреть было просто невозможно.
– Значит, вы не можете упомянуть что-нибудь еще, на чем задержалось ваше внимание?
Энн слегка улыбнулась.
– Только вазу с хризантемами, которым давно надо было поменять воду.
– Ах, верно, прислуга всегда пренебрегает такими вещами.
Пуаро некоторое время молчал.
Энн робко спросила:
– К сожалению, я, видимо, не упомянула того, что вы от меня ждали.
Пуаро добродушно улыбнулся.
– Это не имеет значения, mon enfant.
Я расспросил вас просто так, на всякий случай.
Скажите, вы в последнее время не виделись с майором Деспардом?
Он увидел, что лицо девушки слегка порозовело.
Она ответила:
– Он сказал, что скоро навестит нас еще раз.
– Это не он! – вмешалась Рода. – Энн и я в этом абсолютно уверены.
Пуаро подмигнул им.
– Какая удача, убедить двух таких очаровательных молодых дам в собственной невиновности.
«О господи, – подумала Рода, – неужели он собирается вести себя как француз, я буду чувствовать себя дура дурой».
Она поднялась и принялась старательно рассматривать гравюры на стене.
– Ужасно хорошие, – сказала она.
– Неплохие, – согласился Пуаро.
Он нерешительно взглянул на Энн.
– Мадемуазель, – наконец произнес он. – Меня интересует, не могу ли я попросить вас о большом одолжении… нет, нет, это не имеет никакого отношения к убийству.
Это нечто совершенно личное.
Энн немного удивленно взглянула на него.
Пуаро же несколько смущенно продолжал:
– Дело, понимаете ли, вот в чем.
Приближается Рождество, мне надо приготовить подарки для множества племянниц и внучатых племянниц.
Мне трудновато сообразить, что юным дамам в настоящее время по душе.
Мой вкус, увы, слишком старомоден.