-- Почему вы заговорили с Колином Кемпбеллом?
-- Я спросил у него, как пройти в Охарн.
Я заметил, что он не стал записывать этот ответ.
-- Гм, верно, -- сказал он. -- Я об этом позабыл.
И знаете, мистер Бэлфур, я бы на вашем месте как можно меньше упоминал о ваших отношениях со Стюартами.
Это, пожалуй, только осложнит дело.
Я пока не вижу в таких подробностях ничего существенного.
-- Я думал, милорд, что в подобном деле все факты одинаково важны.
-- Вы забыли, что мы сейчас судим этих Стюартов, -- многозначительно сказал он. -- Если нам придется судить и вас, тогда совсем другое дело, тогда я буду настойчиво расспрашивать вас о том, что сейчас хочу пропустить.
Однако продолжим. В показаниях мистера Манго Кемпбелла говорится, что вы сразу же бросились бежать вверх по склону.
Это верно?
-- Не сразу, милорд; побежал я потому, что увидел убийцу.
-- Значит, вы его видели?
-- Так же ясно, как вижу вас, милорд, хотя и не так близко.
-- Вы его знаете?
-- Я мог бы его узнать в лицо.
-- Вы побежали за ним, но, очевидно, вам не удалось его догнать?
-- Нет.
-- Он был один?
-- Да, он был один.
-- И никого поблизости не было?
-- Неподалеку в лесу был Алан Брек.
Прокурор положил перо.
-- Я вижу, мы играем в "кто кого перетянет", -- сказал он. -- Эта забава может плохо для вас кончиться.
-- Я стараюсь следовать совету вашей светлости и только отвечать на вопросы, -- возразил я.
-- Будьте благоразумнее и одумайтесь, пока не поздно.
Я отношусь к вам с заботливым участием, которое вы, как видно, не цените; если вы не будете осмотрительнее, оно может оказаться напрасным.
-- Я очень ценю ваше участие, но вижу, что происходит некое недоразумение, -- сказал я чуть дрогнувшим голосом, ибо понял, что сейчас предстоит схватка. -- Я пришел убедить вас своими показаниями, что Алан Брек совершенно непричастен к убийству Гленура.
Прокурор, казалось, на мгновение даже растерялся: он застыл, поджав губы и сузив глаза, как разозленная кошка.
-- Мистер Бэлфур, -- сказал он наконец. -- Я решительно заявляю; вы поступаете во вред собственным интересам!
-- Милорд, -- ответил я, -- в этом деле я так же мало считаюсь с собственными интересами, как и ваша светлость.
Видит бог, я пришел сюда с единственной целью: добиться, чтобы свершилось правосудие и невиновный был оправдан.
Если при этом я навлек на себя гнев вашей светлости -- что же, я в ваших руках.
Он встал с кресла, зажег вторую свечу и пристально поглядел мне в глаза.
Я с удивлением заметил, как резко изменилось выражение его лица: оно стало чрезвычайно серьезным, и мне даже показалось, что он побледнел.
-- Вы либо чересчур наивны, либо совсем наоборот, и я вижу, что с вами надо говорить откровеннее, -- сказал он. -- Это -- дело политическое... да, да, мистер Бэлфур, хотим мы того или нет, но это -- политическое дело, и я дрожу при мысли о том, что оно за собой повлечет.
Вряд ли нужно объяснять юноше, получившему такое воспитание, как вы, что к политическому делу мы относимся совсем по-иному, чем к обыкновенному уголовному. Salus populi supremo lex , -- этот принцип допускает большие злоупотребления, но в нем есть та сила, которой проникнуты все законы природы, а именно: сила необходимости.
Разрешите, я объясню вам несколько подробнее.
Вы хотите, чтобы я поверил...
-- Прощу прощения, милорд, я хочу, чтобы вы верили только тому, что я могу доказать, -- перебил я.
-- Ай-ай, молодой человек! -- сказал он. -- Не будьте столь дерзким и позвольте человеку, который годится вам по меньшей мере в отцы, изъясняться пусть даже неточно, но по-своему и беспрепятственно высказывать свои скромные суждения, даже если они, к сожалению, не совпадают с мнением мистера Бэлфура.
Итак, вы хотите, чтобы я поверил в невиновность Брека.
Я бы не придал этому значения, тем более что мы не можем поймать беглеца.
Но вопрос о невиновности Брека заведет нас слишком далеко.
Признать его невиновность -- значит отказаться от обвинения второго преступника, человека иного склада, давнего изменника, который уже дважды поднимал оружие против своего короля и дважды был помилован. Он подстрекатель всякого недовольства, и кто бы ни сделал тот выстрел, вдохновителем был, бесспорно, он.
Мне незачем вам пояснять, что я говорю о Джемсе Стюарте.
-- А я, ваша светлость, честно вам скажу, что пришел к вам в дом только для того, чтобы заявить о невиновности Алана и Джемса и сообщить, что я готов дать показания перед судом.
-- Я вам так же честно отвечу, мистер Бэлфур, -- сказал он, -- что ваши показания по этому делу мне не желательны и я хочу, чтобы вы вовсе от них воздержались.
-- Вы, человек, возглавляющий правосудие в нашей стране, толкаете меня на преступление! -- воскликнул я.
-- Я -- человек, грудью стоящий за интересы своей страны, -- ответил он, -- и понуждаю вас из политической необходимости.