-- Тогда зачем же вы разговариваете с его дочерью да еще и рассказываете ей про это! -- воскликнула Катриона. -- Я не желаю знаться с теми, кто его не любит и кому он не дорог!
-- И все же я осмелюсь сказать еще слово, -- произнес я, чувствуя, что меня бросает в дрожь. -- Вероятно, и вашему отцу и мне у Престонгрэнджа было совсем не весело.
Обоих нас мучила тревога, ибо это опасный дом.
Мне стало жаль вашего отца, и я заговорил с ним первый... Правда, я мог бы разговаривать умнее.
Одно могу вам сказать: по-моему, вы скоро убедитесь, что дела его улучшаются.
-- Но, наверное, не благодаря вам, -- сказала она, -- а за соболезнование он, конечно, вам очень признателен.
-- Мисс Драммонд! -- воскликнул я. -- Я один на свете!..
-- Меня это ничуть не удивляет, -- сказала она.
-- О, позвольте мне говорить! -- сказал я. -- Я выскажу вам все и потом, если вы хотите, уйду навсегда.
Сегодня я пришел к вам в надежде услышать доброе слово, мне так его не хватает!
Знаю, то, что я сказал о вашем отце, вас обидело, и я знал это заранее.
Было бы куда легче сказать вам что-нибудь приятное -- и солгать; разве вы не понимаете, как это было для меня соблазнительно?
Разве вы не видите, что я чистосердечно говорю вам правду?
-- Я думаю, что все это слишком сложно для меня, мистер Бэлфур, -- сказала она. -- Я думаю, что одной встречи достаточно и мы можем расстаться, как благородные люди.
-- О, если бы хоть одна душа мне поверила! -- взмолился я. -- Иначе я не смогу жить!
Весь мир словно в заговоре против меня.
Как же я исполню свой долг, -- если судьба моя так ужасна?
Ничего я не смогу сделать, если никто в меня не поверит.
И человек умрет, потому что я не смогу выручить его!
Она шла, высоко подняв голову и глядя прямо перед собой, но мои слова или мой тон заставили ее остановиться.
-- Что вы сказали? -- спросила она. -- О чем вы говорите?
-- О моих показаниях, которые могут спасти невинного, -- сказал я, -- а мне не разрешают быть свидетелем.
Как бы вы поступили на моем месте?
Вы-то знаете, каково это, вашему отцу тоже угрожает смерть.
Покинули бы вы человека в беде?
Меня пытались уговорить всякими способами.
Хотели подкупить и сулили золотые горы.
А сегодня этот цепной пес объяснил мне, что я у него в руках, и рассказал, каким образом он меня погубит и опозорит.
Меня хотят сделать соучастником убийства; я будто бы разговором задержал Гленура, польстившись на старое тряпье и несколько монет; я буду повешен и опозорен.
Если меня ждет такая смерть -- а я еще даже не считаюсь взрослым, -- если по всей Шотландии обо мне будут рассказывать такую историю, если и вы тоже ей поверите, и мое имя станет притчей во языцех, -- как я могу, Катриона, довести свое дело до конца?
Это невозможно, этого не выдержит ни одна человеческая душа!
Слова мри лились сплошным потоком, без передышки; умолкнув, я увидел, что она смотрит на меня испуганными глазами.
-- Гленур!
Это же эпинское убийство! -- тихо, но изумленно произнесла она.
Встретившись с нею, я повернул обратно, чтобы проводить" ее, и сейчас мы почти дошли до вершины холма над деревней Дин.
При этих ее словах я, не помня себя, шагнул вперед и заступил ей дорогу.
-- Боже мой! -- воскликнул я. -- Боже мой, что я наделал! -- Я сдавил кулаками виски. -- Что со мной?
Как я мог проговориться, это просто наваждение!
-- Да что случилось? -- воскликнула она.
-- Я поступил бесчестно, -- простонал я, -- я дал слово и не сдержал его!
О Катриона!
-- Но скажите же, что произошло? -- спросила она. -- Чего вы не должны были говорить?
Неужели вы думаете, что у меня нет чести? Или что я способна предать друга?
Вот, я поднимаю правую руку и клянусь.
-- О, я знаю, что вы будете верны слову, -- сказал я. -- Речь обо мне.
Только сегодня утром я смело смотрел им в лицо, я готов был скорее умереть опозоренным на виселице, чем пойти против своей совести, а через несколько часов разболтался и швырнул свою честь в дорожную пыль!
"Наша беседа убедила меня в одном, -- сказал он, -- на ваше слово можно положиться".
Где оно теперь, мое слово?
Кто мне теперь поверит?
Вы-то уже не сможете мне верить.