То есть они ее печатали сами для себя: для Грантов, Эрскинов и того полунощного вора, Саймона Фрэзера.
Но мог ли я надеяться, что получу копию?
Нет, мне полагалось вести защиту вслепую, мне полагалось услышать обвинительный акт впервые на суде, вместе с присяжными.
-- Но ведь это не по закону? -- спросил я.
-- Да как вам сказать, -- ответил он. -- Это столь естественная и -- до этого небывалого дела -- неизменно оказываемая услуга, что закон ее даже никогда не рассматривал.
А теперь преклонитесь перед рукой провидения!
Некий незнакомец входит в печатню Флеминга, замечает на полу какой-то оттиск, подбирает и приносит его ко мне.
И что же? Это оказался обвинительный акт!
Я снова отдал его напечатать -- за счет защиты: sumptibus moesti rei. Слыхано ли что-либо подобное? И вот он -- читайте, кто хочет, великая тайна уже ни для кого не тайна.
Но как вы думаете, много ли радости доставила вся эта история мне, человеку, которому вверена жизнь его родича?
-- Думаю, что никакой, -- сказал я.
-- Теперь вы понимаете, что творится и почему я засмеялся вам в лицо, когда вы заявили, что вам разрешено дать показания.
Теперь настала моя очередь.
Я вкратце рассказал ему об угрозах и посулах мистера Саймона, о случае с подосланным убийцей и о том, что произошло затем у Престонгрэнджа.
О моем первом разговоре с ним я, держась своего слова, не сказал ничего, да, впрочем в этом и не было надобности.
Слушая меня, Стюарт все время кивал головой, как заводной болванчик, и едва только я умолк, как он высказал мне свое мнение одним-единственным словом, произнеся его с большим ударением:
-- Скройтесь!
-- Не понимаю вас, -- удивился я.
-- Ну что же, я объясню, -- сказал стряпчий. -- На мой взгляд, вам необходимо скрыться.
Тут и спорить не о чем.
Прокурор, в котором еще тлеют остатки порядочности, вырвал вашу жизнь из рук Саймона и герцога.
Он не согласился отдать вас под суд и не позволил убить вас, и вот откуда у них раздоры: Саймон и герцог не могут быть верными ни другу, ни врагу.
Очевидно, вас не отдадут под суд и не убьют, но назовите меня последним болваном, если вас не похитят и не увезут куда-нибудь, как леди Грэндж.
Ручаюсь чем угодно -- вот это и есть их "способ"!
Я вспомнил еще кое-что и рассказал ему, как я услышал свист и увидел рыжего слугу Нийла.
-- Можете не сомневаться: где Джемс Мор, там непременно какое-нибудь темное дело, -- сказал стряпчий. -- Об его отце я ничего дурного не сказал бы, хотя он был не в ладах с законом и совсем не по-дружески относился к моему роду, так что я и палец о палец не ударил бы, чтобы его защитить.
Но Джемс, тот просто подлец и хвастливый мошенник.
Мне это появление рыжего Нийла не нравится так же, как вам.
Это неспроста -- фу, это пахнет какой-то пакостью.
Ведь дело леди Грэндж состряпал старый Ловэт; если младший Ловэт возьмется за ваше, то пойдет по стопам отца.
За что Джемс Мор сидит в тюрьме?
За такое же дело -- за похищение.
Его люди уже набили руку на похищениях.
Он передаст этих мастеров Саймону, и вскоре мы узнаем, что Джемс помилован или бежал, а вы очутитесь в Бенбекуле или Эплкроссе.
-- Стало быть, дело плохо, -- согласился я.
-- Я хочу вот чего, -- продолжал он, -- я хочу, чтобы вы исчезли, пока они не успели зажать вас в кулак.
Спрячьтесь где-нибудь до суда и вынырните в последнюю минуту, когда они меньше всего будут этого ждать.
Это, конечно, только в том случае, мистер Бэлфур, если ваши показания стоят такого риска и всяких передряг.
-- Скажу вам одно, -- произнес я. -- Я видел убийцу, и это был не Алан.
-- Тогда, клянусь богом, мой родич спасен! -- воскликнул Стюарт. -- Жизнь его зависит от ваших показаний на суде, и ради того, чтобы вы там были, нельзя жалеть ни времени, ни денег и надо идти на любой риск. -- Он вывалил на пол содержимое своих карманов. -- Вот все, что у меня есть при себе, -- продолжал он. -- Берите, это вам еще понадобится, пока вы не закончите свое дело.
Идите прямо по этому переулку, оттуда есть выход на Ланг-Дайкс, и заклинаю вас -- не показывайтесь в Эдинбурге, пока не кончится этот переполох.
-- Но куда же мне идти? -- спросил я.
-- А! Хотел бы я знать! -- сказал стряпчий. -- В тех местах, куда я мог бы вас послать, они непременно будут рыскать.
Нет, придется вам самому о себе позаботиться, и да направит вас господь!
За пять дней до суда, шестнадцатого сентября, дайте о себе знать а Стирлинг, я буду там в гостинице "Королевский герб", и если вы до тех пор будете целы и невредимы, я сделаю все, чтобы вы добрались до Инверэри.
-- Скажите мне еще одно: могу я видеть Алана?
Он, видимо, заколебался.
-- Эх, лучше бы не надо, -- сказал он. -- Но я не стану отрицать, что Алан очень этого хочет и на всякий случай нынче ночью будет ждать у Селвермилза.
Если вы убедитесь, что за вами не следят, мистер Бэлфур, -- но имейте в виду, только если вы твердо убедитесь в этом, -- то спрячьтесь в укромном месте и понаблюдайте за дорогой целый час, не меньше, прежде чем рискнете пойти туда. Если вы или он оплошаете, будет страшная беда!
ГЛАВА X. РЫЖИЙ НИЙЛ