Алан, не пожалев времени, осведомил его, что мы по очереди ехали верхом на коне, что конь куда-то ускакал и мы боимся, не вернулся ли он домой, в Линтон.
Но этого ему показалось мало: еле переводя дух, он стал проклинать свою неудачливость и мою глупость, из-за которой все и случилось.
-- Если нельзя говорить правду, -- заметил он, когда мы двинулись дальше, -- надо уметь лихо и правдоподобно солгать.
Когда люди не знают, что ты тут делаешь, Дэви, их разбирает ярое любопытство; а когда ени думают, что знают, им до тебя столько же дела, сколько мне до прошлогоднего снега.
Так как мы сначала уходили от моря, то путь вел нас прямо на север; вехами нам служили слева старая церковь в Эберледи, а справа -- вершина горы Бервик Ло; таким образом, мы снова вышли к морю неподалеку от Дирлтона.
К западу от Северного берега до Джилланского мыса тянутся цепочкой четыре островка: Крэйглит, Лэм, Фидра и Айбро; все они сильно разнятся друг от друга и величиной и формой.
Самый своеобразный из них Фидра; это странный серый островок с двумя горбами, приметный еще и тем, что на нем виднеются какие-то развалины; помню, когда мы подошли ближе, через дверь или окно в этих развалинах море блеснуло, как человеческий глаз.
Между островом и берегом есть удобное, защищенное от западных ветров место для стоянки кораблей, и мы еще издали увидели стоящий там "Репейник".
Напротив островков тянулся совершенно пустынный берег.
Здесь нет человеческого жилья и редко встретишь модей, разве только пробегут резвящиеся ребятишки.
Маленькая деревушка Джиллан расположена на дальнем конце мыса; жители Дирлтона работают вдали от моря, на полях, а рыбаки Северного Бервика выходят на ловлю из своей гавани; словом, на всем побережье вряд ли найдется столь безлюдное место, как это.
Но, помнится, когда мы, озираясь по сторонам и слыша громкий стук своих сердец, ползли на животе среди бесчисленных бугров и впадин, то здесь так ослепительно сияло солнце и сверкало море, так шелестели под ветром травы, так быстро юркали в норы кролики и взлетали чайки, что мне казалось, будто в этой пустыне царит кипучее оживление.
Бесспорно, место для тайного отплытия было бы выбрано превосходно, если бы только оно оставалось тайным; даже сейчас, когда тайна была выдана и за берегом следили, нам все же удалось незаметно подползти к дюнам, спускавшимся прямо к морю.
Но тут Алан остановился.
-- Дэви, -- сказал он, -- здесь нам не пройти.
Пока мы лежим, мы в безопасности, да только ни корабль, ни берег Франции от этого не станут ближе.
А если мы встанем и начнем подавать знаки бригу, то неизвестно, чем это кончится.
Где сейчас твои джентльмены, как ты думаешь?
-- Может, они еще не пришли, -- сказал я. -- А если они и здесь, то у нас все-таки есть одно преимущество.
Они ждут нас, чтобы схватить, это правда.
Но ведь они ждут, что мы придем с востока, а мы явились с запада.
-- Да, -- ответил Алан. -- Вот если бы нас было больше да завязался бы бой, тогда они остались бы с носом.
Но нас только двое, Дэвид, и положение наше мало радует Алана Брека.
Не знаю, что делать.
-- Время идет, Алан, -- напомнил я.
-- Я это знаю, -- ответил Алан, -- и больше ничего не знаю, как говорят французы.
Просто хоть гадай -- орел или решка.
Если бы только знать, где они, твои джентльмены!
-- Алан, -- сказал я, -- это на тебя непохоже.
Надо решать сейчас или никогда.
"Не мне, не мне, сказал он"... -- пропел Алан и сделал забавную гримасу, в которой сочетались и смущение и озорство.
Не мне и не тебе, сказал, не мне и не тебе!
Клянусь я, Джонни славный мой, не мне и не тебе!
Внезапно он встал во весь рост и, подняв правую руку с развевающимся платком, стал спускаться к берегу.
Я тоже встал и пошел сзади, внимательно разглядывая песчаные холмы на востоке.
Сначала его появление осталось незамеченным: Скаугел не ждал его так рано, а "мои джентльмены" высматривали нас с другой стороны.
Затем на палубе "Репейника" началось движение; очевидно, там было все наготове, ибо не прошло и секунды, как с кормы спустили шлюпку, которая быстро поплыла к берегу.
Почти тотчас же в стороне Джилланского мыса, примерно в полумиле от нас, на песчаном холме, поднялся человек и взмахнул руками, и, хотя он сразу же исчез, в той стороне еще с минуту беспокойно метались чайки.
Алан, глядевший на корабль и на шлюпку, ничего не заметил.
-- Будь что будет! -- воскликнул он, когда я сказал ему об этом. -- Быстрей бы они гребли на этой шлюпке, не то пройдется топор по моей шее!
Здесь вдоль берега тянулась длинная плоская отмель, во время отлива очень удобная для ходьбы; по ней в море стекал маленький ручеек, а песчаные холмы высились над нею, как крепостной вал.
Мы не могли видеть, что происходит по ту сторону холмов, и нетерпение наше не могло ускорить приближение шлюпки: время словно остановилось, и ожидание казалось мучительно долгим.
-- Хотел бы я знать, какой приказ получили эти джентльмены.
Мы с тобой вместе стоим четыреста фунтов; что, если они начнут стрелять в нас из ружей, Дэви?
С этого длинного песчаного вала очень удобно стрелять.
-- Этого не может быть, -- сказал я. -- Прежде всего у них нет ружей.
Все делается секретно; возможно, у них есть пистолеты, но никоим образом не ружья.
-- Надеюсь, что ты прав, -- произнес Алан. -- И все равно -- скорей бы подошла эта лодка!
Он щелкнул пальцами и свистнул, подзывая лодку, как собаку.
До берега ей оставалось приблизительно треть пути, мы уже подошли к самой воде, и мне в башмаки набился сырой песок.