Вы, верно, слыхали про Педена-пророка.
Таких, как он, больше нет на свете, и бьюсь об заклад, что и не было.
Он был дикий, как чертополох, смотреть на него было страшно, а слушать и того страшнее.
Лицо у него было, точно божья кара, голос -- как у баклана, от него потом в ушах звенело, а слова его жгли, как горячие угли.
А на скале тогда жила одна девушка; уж не знаю, чем она занималась, потому как приличным женщинам тут не место. Но, говорят, она была красива собою, и они с Томом Дэйлом быстро поладили.
Вот как-то раз Педен молился один в саду, а Том с девушкой проходили мимо, и она возьми да передразни святого на молитве, да еще и смеяться начала.
Педен встал и так поглядел на обоих, что у Тома поджилки затряслись.
А заговорил Педен не сердито, а жалостно.
"Бедная ты, бедная! -- говорит он и смотрит на девушку. -- Вон как ты визжишь и хохочешь, но господь уготовил тебе смертный удар, и, когда тебя нежданно настигнет его кара, ты взвизгнешь только один раз!"
Вскорости она пошла с двумя-тремя солдатами прогуляться по скалам, а день был ветреный.
И вдруг налетел такой вихрь, что раздул все ее юбки и мигом смахнул в море.
Солдаты рассказывали, что она и взвизгнуть-то успела только разок.
Конечно, после такого случая Том малость приуныл, но скоро оправился и ничуть не стал лучше.
Как-то поссорился он с другим солдатом.
"Дьявол меня возьми!" -- крикнул Том, большой любитель ругаться и богохульничать.
И откуда ни возьмись перед ним Педен, страшный, лохматый, глаза горят, на плечах пастушья дерюга, и руку вперед вытянул с черными ногтями -- он всегда грязный ходил, как угольщик.
"Тьфу, тьфу, вот бедный! -- крикнул он. -- Бедный дурачина! Говорит: "Дьявол меня возьми". А я вижу, дьявол-то уже стоит у него за спиной!"
Тут Том словно прозрел и увидел пучину своей греховности, и на него сошла божья благодать: он бросил пику, что была у него в руках, и сказал: "Никогда больше не подыму оружие против дела Христова!" -- и своего слова держался крепко.
Поначалу пришлось ему туго, но потом начальник видит, что ничего с ним поделать нельзя, ну и отпустил его в отставку. Том вернулся в Северный Бервик, женился и нажил себе доброе имя среди честных людей.
В тысяча семьсот шестом году скала Басе перешла в руки Далримплов, и на место смотрителя попросились двое.
И тот и другой были подходящими, оба служили солдатами в здешнем гарнизоне, знали, как обращаться с бакланами: и когда можно на них охотиться, и почем продавать.
Первый был Том Дэйл, мой отец.
Второй человек был Лэпрайк, люди звали его Лис Лэпрайк, но то ли это было его имя, то ли так его прозвали из-за лисьего нрава, я уж не скажу.
Вот однажды Тому пришлось пойти к Лэпрайку по делу, и он взял меня с собой, а я тогда был еще совсем малым ребенком.
Лис жил в длинном проулке между церковью и кладбищем.
Проулок был темный, страшный, да к тому же церковь имела дурную славу еще со времен Якова Шестого, там и при королеве нечистая сила колдовала. А дом Лиса стоял в самом темном углу, и люди разумные старались туда не наведываться.
В тот день дверь была не заперта на задвижку, и мы с отцом прямо шагнули через порог.
Надо вам сказать, что Лэпрайк занимался ткацким ремеслом, и в первой его каморке стоял станок.
Сам он сидел тут же, толстый, белый, точно кусок сала, и улыбался, как блаженный, у меня даже мурашки по коже поползли.
В руке он держал челнок, а у самого глаза были закрыты.
Мы окликали его, мы кричали ему в самое ухо, мы трясли его за плечо.
Ничего не помогало!
Он сидел на табурете, держал челнок и улыбался, как блаженный,
-- Господи, помилуй нас, -- сказал Том Дэйл, -- с ним что-то неладно!
Только он это выговорил, как Лис Лэпрайк очнулся.
-- Это ты, Том? -- сказал он. -- Здорово, приятель.
Хорошо, что ты пришел.
А на меня иногда находит такое беспамятство, это от желудка.
Ну, тут они принялись толковать про скалу Басе, про то, кому достанется место смотрителя, слово за слово перебранились и расстались злые как черти.
Хорошо помню, как по дороге домой отец все время твердил, что ему сильно не по душе Лис Лэпрайк и его беспамятство.
-- Беспамятство! -- говорил он. -- Да за такие беспамятства людей на костре сжигают!
Вскорости отец получил место на Бассе, а Лис остался ни при чем.
Люди еще долго вспоминали, что он сказал отцу.
"Том, -- сказал он, -- ты еще раз взял надо мной верх, ну так желаю тебе найти на Бассе то, чего ты ждешь".
После люди говорили, что он недаром сказал такие слова.
Вот наконец пришло время Тому Дэйлу выбирать птенцов из гнезд.
Дело было для него привычное: он с самого детства лазал по скалам и никому эту работу не хотел доверять.
Он обвязался веревкой и спустился с самого высокого и крутого края утеса.
Наверху стояли другие охотники, они держали веревку и следили за его сигналами.
А там, где висел Том, были только скалы, да море внизу, да вокруг летали и вопили бакланы.