Утро стояло ясное, весеннее, и Том карабкался за птенцами да посвистывал.
Сколько раз он мне про это рассказывал, и всегда у него на лбу выступал пот.
Верите ли. Том случайно глянул наверх и увидел большущего баклана, и баклан тот долбил клювом веревку.
Он подивился: за бакланами такого сроду не водилось.
Он смекнул, что веревка-то мягкая, а клюв у баклана и скала Басе твердые и что падать в море с двухсотфутовой вышины не так уж приятно.
-- Кыш! -- крикнул Том. -- Пошел вон, окаянный!
Баклан поглядел вниз на Тома, а глаза у него были какие-то странные.
Глянул разок -- и опять давай долбить клювом.
Только теперь он стал долбить и трепать веревку как бешеный.
Никогда еще не бывало, чтобы баклан клевал веревку, а этот будто прекрасно знал, чего хочет: он тер мягкую веревку об острый край камня.
У Тома от страха похолодели руки-ноги.
Он подумал: "Это не птица".
Он оглянулся назад, и у него в глазах потемнело.
"Если сейчас найдет на меня беспамятство, прощай. Том Дэйл", -- подумал он.
И подал знак охотникам, чтобы его тащили наверх.
А баклан будто понял, какой Том подал знак.
Он сразу бросил веревку, взмахнул крыльями, громко крикнул, сделал круг над Томом и кинулся, чтоб выклевать ему глаза.
Но у Тома был нож, он его мигом выхватил.
Баклан, видно, и насчет ножей понимал: как только сталь блеснула на солнце, он опять крикнул, но уже потише и будто с досадой и улетел за скалу, так что Том его больше не видел.
Тут голова Тома упала на плечо, и пока его тащили, он болтался вдоль скалы, как мертвое тело.
Дали ему глотнуть бренди -- а Том без него на скалу не ходил, -- и он очнулся, но был как будто не в себе.
-- Беги, Джорди, скорей беги к лодке, смотри за лодкой! -- закричал он. -- Не то этот баклан ее угонит!
Охотники переглянулись и попробовали было его утихомирить.
Но Том не унимался, и в конце концов кто-то побежал вниз сторожить лодку.
Другие спросили, полезет ли он опять вниз.
-- Нет, -- сказал Том, -- и сам не полезу и вас не пущу. И как только меня будут держать ноги, мы дадим тягу с этой чертовой скалы.
Ну, понятно, они мешкать не стали и хорошо сделали: не успели они добраться до Северного Бервика, как у Тома началась сильная горячка.
Он пролежал все лето. И кто же, вы думаете, приходил, как добрый сосед, спрашивать о его здоровье? Лис Лэпрайк!
Люди потом говорили, что, когда Лис подходил к дому, горячка начинала трепать Тома еще пуще.
Я-то этого не помню, зато хорошо помню, чем все кончилось.
Как-то раз, примерно об эту пору, мой дед собрался ловить сигов, и что бы я был за мальчишка, ежели б не увязался с ним.
Помню, улов был большой, мы плыли вслед за рыбой и очутились неподалеку от скалы Басе, а там повстречали лодку Сэнди Флетчера из Каслтона.
Он не так давно умер, а то он бы сам рассказал.
Сэнди нас окликнул.
-- Что это, -- спрашивает, -- там на Бассе?
-- На Бассе? -- тоже спрашивает дед.
-- Ну да, -- говорит Сэнди. -- на зеленом откосе.
-- Что же там такое? -- говорит дед. -- На Бассе ничего нет, одни овцы.
-- Как будто бы человек, -- говорит Сэнди; его лодка была ближе к скале, чем наша.
-- Человек! -- удивились мы, и нам это что-то не понравилось.
Откуда бы ему взяться, лодки у скалы не видать, а ключ от тюремной калитки висел у нас дома, в изголовье складной кровати, где лежал отец.
Мы подвели лодки ближе друг к другу и стали грести к скале.
У деда была подзорная труба, он прежде был моряком и плавал капитаном на рыболовном судне, а судно потом затонуло возле Тэйских мелей.
Мы посмотрели в трубу -- верно, там был человек.
Вон там, где на зеленом откосе есть впадина, чуть пониже часовни, он, совсем один, прыгал, приплясывал и выделывал коленца, как полоумная побирушка на свадьбе.
-- Это Лис, -- говорит дед и дает трубу Сэнди.
-- Да, он самый, -- говорит Сэнди.
-- Либо кто-то обернулся Лисом, -- говорит дед.
-- Разница невелика, -- отвечает Сэнди. -- Дьявол то или оборотень, попробую-ка стрельнуть в него из ружья. -- И Сэнди вытаскивает охотничье ружье, которое всегда носил при себе: он был лучшим стрелком в нашей местности.
-- Постой-ка, Сэнди, -- говорит дед, -- надо еще раз посмотреть, а то как бы нам с тобой не нажить беду.