Во всяком случае, он обрушился на капитана Сэнга и заявил, что это позор, что пытаться покинуть сейчас корабль смерти подобно, да и нельзя бросить простодушную девушку в лодку, полную этих негодяев, голландских рыбаков, и покинуть ее на произвол судьбы.
В этом я был с ним согласен; отведя в сторону помощника капитана, я попросил его отправить мои вещи на барже в Лейден, по адресу, который у меня был, после чего встал у борта и подал знак рыбакам.
-- Я еду на берег вместе с молодой леди, капитан Сэнг, -- сказал я. -- Мне все равно, каким путем добираться до Лейдена. С этими словами я спрыгнул в лодку, но так неловко, что упал на дно, увлекая за собой двоих рыбаков.
Из лодки прыжок казался еще опаснее, чем с корабля, который то вздымался над нами, то вдруг стремительно падал вниз, натягивая якорные цепи, и каждое мгновение угрожал нас потопить.
Я уже начал жалеть о своей дурацкой выходке, совершенно уверенный, что Катриона не сможет спрыгнуть ко мне и меня высадят на берег в Гелвооэте одного, причем единственной моей наградой будет сомнительное удовольствие обнять Джемса Мора.
Но я не принял в расчет храбрость этой девушки.
Она видела, как я прыгнул, и, что бы ни творилось в ее душе, на лице ее не было колебаний; да, она не желала уступать в храбрости своему отвергнутому другу.
Она вскочила на фальшборт, держась за штаг, и ветер раздувал ее юбки, отчего прыжок стал еще опасней, а нам открылись ее чулки гораздо выше, чем позволяло светское приличие.
Она не мешкала ни минуты, и никто не успел бы вмешаться, даже если б захотел.
Я тоже вскочил и расставил руки; корабль устремился вниз, хозяин лодки подвел ее ближе, чем позволяло благоразумие, и Катриона прыгнула.
К счастью, мне удалось ее поймать и, так как рыбаки меня поддержали, я устоял на ногах.
Она крепко ухватилась за меня, часто и глубоко дыша. Потом нас усадили на корме возле рулевого, и она все еще держалась за меня обеими руками; лодка повернула к берегу, а капитан Сэнг и пассажиры в восторге кричали прощальные слова.
Катриона, едва придя в себя, сразу же молча разняла руки.
Я тоже молчал; свист ветра и плеск волн все равно заглушили бы наши голоса; и хотя гребцы изо всех сил налегали на весла, лодка едва продвигалась вперед, так что "Роза" успела сняться с якоря и отплыть, прежде чем мы достигли устья гавани.
Едва мы очутились в спокойной воде, хозяин лодки, по скверной привычке всех голландцев, остановил гребцов и потребовал плату вперед.
Он хотел получить с каждого пассажира два гульдена -- что-то около трех или четырех шиллингов на английские деньги.
Услышав это, Катриона пришла в волнение и подняла крик.
Капитан Сэнг сказал, что надо уплатить всего один шиллинг, она нарочно спросила.
-- Неужели вы думаете, я села в лодку, не справившись о цене? -- кричала она.
Хозяин огрызался на жаргоне, в котором ругательства были английские, а все остальные слова голландские; в конце концов я, видя, что она вот-вот расплачется, незаметно сунул в руку негодяя шесть шиллингов, после чего он соблаговолил взять у нее еще шиллинг без особых пререканий.
Я, конечно, был уязвлен и пристыжен.
Мне нравятся бережливые люди, но нельзя же так горячиться; и, когда лодка тронулась снова, я довольно сухо осведомился у Катрионы, где ей назначена встреча с отцом.
-- Я должна справиться о нем в доме у некоего Спротта, честного шотландского купца, -- ответила она и выпалила, не переводя дыхания: -- Благодарю вас от всей души, вы верный друг.
-- Вы еще успеете поблагодарить меня, когда я доставлю вас к отцу, -- сказал я, даже не подозревая, сколько в моих словах правды. -- А я расскажу ему, какая у него послушная дочь.
-- Не такая уж я послушная! -- воскликнула она с горечью. -- Кажется, у меня неверное сердце!
-- И все же не многие совершили бы такой прыжок, только чтобы выполнить отцовский приказ, -- заметил я.
-- Нет, я не хочу вас так обманывать! -- вскричала она. -- Разве могла я остаться после того, как вы прыгнули?
И кроме того, была еще одна причина.
И тут она, густо покраснев, призналась мне, как мало у нее денег.
-- Всемогущий боже! -- воскликнул я. -- Что за нелепость, как же вас отпустили на континент с пустым кошельком? По-моему, это неблагородно, да, неблагородно!
-- Вы забываете, что мой отец Джемс Мор беден, -- сказала она. -- Он изгнанник, его преследует закон.
-- Но ведь не все же ваши друзья -- изгнанники! -- возразил я. -- Разве это честно по отношению к людям, которым вы дороги?
Разве это честно по отношению ко мне? И к мисс Грант, которая посоветовала вам ехать, а если бы услышала это, схватилась бы за голову?
И к этим Грегори, у которых вы жили и которые так любили вас?
Какое счастье, что я с вами!
А вдруг ваш отец почему-либо задержался, что стало бы с вами здесь, одной-одинешенькой в чужой стране?
Подумать и то страшно.
-- Я их всех обманула, -- отвечала она. -- Я им сказала, что у меня много денег.
И ей тоже.
Я не могла унизить перед ними Джемса Мора.
Позже я узнал, что она не только унизила бы, но и совершенно осрамила его, потому что эту ложь распустила не она, а ее отец, и ей поневоле пришлось лгать, чтобы не запятнать его честь.
Но тогда я этого не знал, и мысль, что она брошена в нужде и могла подвергнуться страшным опасностям, приводила меня в ужас.
-- Ну и ну, -- сказал я. -- Вам следовало быть разумнее.
Я оставил ее вещи в прибрежной гостинице и, впервые заговорив по-французски, справился, как найти дом Спротта, который оказался совсем недалеко, и мы отправились туда, по пути с любопытством осматривая город.
В городе этом было немало такого, что могло привести в восхищение шотландцев: Повсюду каналы и зеленые деревья; дома стояли особняком и были из красивого розового кирпича, а у каждой двери -- ступени и скамьи голубого мрамора, и весь город был такой чистенький, что хоть ешь прямо -- на мостовой.
Спротта мы застали в гостиной с низким потолком, очень чисто убранной, украшенной фарфоровыми статуэтками, картинами и глобусом на бронзовой подставке; он сидел над своими счетными книгами.
Он был румяный, от него так и веяло здоровьем, но я сразу угадал в нем мошенника; он встретил нас весьма нелюбезно и даже не пригласил сесть.
-- Скажите, сэр, Джемс Мор Макгрегор сейчас в Гелвоэте? -- спросил я.
-- Впервые слышу это имя, -- ответил он с досадой.
-- Если вы так придирчивы, -- сказал я, -- позвольте спросить по-другому: где нам найти в Гелвоэте Джемса Драммонда, он же Макгрегор, он же Джемс Мор, в прошлом арендатор Инверонахиля?