По моей вине мы оба запутались, и я прекрасно понимаю, что мне по меньшей мере следовало бы молчать, и, поверьте, у меня даже в мыслях не было снова вас беспокоить.
Но, моя дорогая, теперь я вынужден это сделать, у меня нет другого выхода.
Понимаете, я унаследовал поместье и стал вам гораздо более подходящей парой. И вот... все это дело уже не выглядит таким смешным, как раньше.
Хотя, конечно, наши отношения запутались, как я уже сказал, и лучше бы все оставить как есть.
Мне кажется, наследству моему придают слишком большое значение, и на вашем месте я даже думать о нем не стал бы.
Но я вынужден о нем упомянуть, потому что, без сомнения, это повлияло на Джемса Мора.
И потом, мне кажется, мы были не так уж несчастливы, когда жили здесь вдвоем.
По-моему, мы прекрасно ладили.
Моя дорогая, вспомните только...
-- Не хочу ничего ни вспоминать, ни загадывать, -- перебила она меня. -- Скажите мне только одно: это все подстроил мой отец?
-- Он одобрил... -- сказал я. -- Одобрил мое намерение просить вашей руки. И я продолжал говорить, взывая к ее чувствам, но она, не слушая, перебила меня.
-- Он вас заставил! -- вскричала она. -- Не пытайтесь отрицать, вы сами сказали, что у вас этого и в мыслях не было.
Он вас заставил.
-- Он заговорил первый, если только вы это имеете в виду... -- начал я.
Она все время прибавляла шагу, глядя прямо перед собой, но тут она издала какой-то странный звук, и мне показалось, что она сейчас побежит.
-- Иначе, после того, что вы сказали в пятницу, я никогда не осмелился бы докучать вам, -- продолжал я. -- Но теперь, когда он, можно сказать, попросил меня об этом, что мне было делать?
Она остановилась и повернулась ко мне.
-- Ну, что ни говорите, я вам отказываю! -- воскликнула она. -- И хватит об этом.
И она снова пошла вперед.
-- Что ж, иного я и не ожидал, -- сказал я. -- Но, мне кажется, вы могли бы быть со мной поласковей на прощание.
Не понимаю, почему вы так суровы.
Я очень любил вас, Катриона, -- позвольте мне назвать вас этим именем в последний раз.
Я сделал все, что в моих силах, и сейчас пытаюсь сделать все; мне жаль только, что Я не могу сделать большего.
И мне странно, что вам доставляет удовольствие так жестоко обходиться со мной.
-- Я думаю не о вас, -- сказала она. -- Я думаю об этом человеке, о моем отце.
-- И здесь тоже, -- сказал я, -- здесь тоже я могу вам быть полезен, как же иначе.
Нам с вами очень нужно, моя дорогая, посоветоваться насчет вашего отца. Ведь Джемс Мор придет в ярость, когда узнает, чем кончился наш разговор.
Она снова остановилась.
-- Потому, что я опозорена? -- спросила она.
-- Так он думает, -- ответил я. -- Но я уже сказал вам, чтобы вы не обращали на это внимания.
-- Ну и пусть! -- воскликнула она. -- Я предпочитаю позор!
Я не знал, что ответить, и стоял молча.
В душе ее, видимо, шла какая-то борьба; потом у нее вырвалось:
-- Да что ж это такое?
За что этот срам обрушился на мою голову?
Как вы осмелились, Дэвид Бэлфур?
-- Моя дорогая, -- сказал я. -- Что же мне было делать?
-- Я вам не дорогая, -- отрезала она. -- И не смейте называть меня этим противным словом.
-- Мне сейчас не до слов, -- сказал я. -- Сердце мое обливается кровью за вас, мисс Драммонд.
Что бы я ни сказал, поверьте, я жалею вас и понимаю ваше трудное положение.
Прошу вас, помните об этом, пока у нас еще есть время спокойно все обсудить: ведь когда мы вернемся домой, не миновать скандала.
Поверьте мне, мы должны вдвоем мирно решить это дело.
-- Да, -- сказала она.
На ее щеках проступили красные пятна.
Она спросила: -- Он хотел с вами драться?
-- Хотел, -- подтвердил я.
Она засмеялась каким-то зловещим смехом.
-- Что ни говорите, а с меня довольно! -- воскликнула она.
Потом добавила, повернувшись ко мне: -- Я и мой отец друг друга стоим. Но, слава богу, есть человек похуже нас.
Слава богу, мне удалось вас раскусить.