– Мадемуазель Юго, – вызывает Рубо, начиная с конца алфавитного списка.
На его зов спешит толстушка в белой шляпе, украшенной ромашками, – эта девчонка из Вильнёва.
– Мадемуазель Мариблом, – провозглашает папаша Салле – ему кажется, что он читает с середины списка, и при этом он перевирает фамилию Мари Белом.
Та, побагровев от смущения, идёт и садится на стул напротив папаши Салле. Он, поглядев на Мари, спрашивает, знает ли она, что такое «Илиада».
Люс за моей спиной вздыхает:
– Она, по крайней мере, начала отвечать. Начать – самое главное.
Незанятые девчонки (и я в том числе) тихо расходятся, разбредаются послушать, как отвечают другие.
Я иду к Абер – всё развлечение.
Когда я подхожу, Лакруа как раз спрашивает:
– Так вы не знаете, на ком женился Филипп Красивый?
Абер таращит глаза, её красное лицо блестит от пота. Её толстые, как сосиски, пальцы торчат из митенки.
– Он женился… не женился… Сударь, сударь, – вдруг кричит Абер, – я всё, всё забыла.
Она дрожит и по её щекам катятся крупные слёзы.
Лакруа глядит на неё, как удав на кролика.
– Всё забыли?
В таком случае ничего не могу вам поставить, кроме огромного нуля.
– Да, да, – запинаясь бормочет она, – но мне всё равно, я лучше поеду домой, мне всё равно…
Всхлипывающую Абер уводят, и через окно я слышу, как она говорит своей огорошенной учительнице:
– Честное слово, лучше я буду пасти папиных коров, а сюда больше ни ногой.
Я уеду двухчасовым поездом.
В классе её подружки с важным неодобрительным видом обсуждают этот «прискорбный случай»:
– Дорогая, ну и дура же она!
Я бы, дорогая, только обрадовалась, выпади мне такой лёгкий вопрос!
– Мадемуазель Клодина!
Меня зовёт старик Леруж.
Чёрт, математика… Хорошо ещё, вид у него не злой. Я сразу смекнула, что он не станет меня заваливать.
– Ну что, дитя моё, скажете мне что-нибудь о прямоугольных треугольниках?
– Да, сударь, хотя сами они мне мало о чём говорят.
– Ну-ну-ну!
Не так уж они нехороши, как вы полагаете.
Нарисуйте мне прямоугольный треугольник на доске, задайте размеры, а потом будьте любезны рассказать о квадрате гипотенузы.
Надо очень постараться, чтобы засыпаться у такого экзаменатора!
Кроткая, как ягнёнок, я рассказываю всё, что знаю.
Впрочем, много времени это не занимает.
– Ну вот, очень хорошо!
Скажите-ка ещё, как определить, делится ли число на девять или нет, и я вас отпущу.
Я тараторю: – Сумма цифр… необходимое условие… достаточное условие…
– Идите, дитя моё, довольно.
Облегчённо вздохнув, я встаю. Сзади слышится голос Люс:
– Тебе повезло. Я рада за тебя.
Она сказала это от чистого сердца, и в первый раз я по-дружески глажу её шею.
Как!
Опять меня!
Отдышаться не дают! – Мадемуазель Клодина!
Это дикобраз Лакруа – ну теперь придётся попотеть!
Я усаживаюсь, он глядит на меня поверх пенсне и вопрошает:
– А что это была за война Алой и Белой Розы?
Надо же, срезал с первого раза! Я и двух фраз сказать не могу об этой войне. Называю вождей обеих сторон и замолкаю.
– А дальше?
Дальше?