– Ты забавная девчушка!
Если бы не твои причуды, ты выглядела бы старше.
Будешь сдавать выпускные экзамены в следующем октябре?
– Да, сударь, чтобы порадовать папу!
– Твоего отца?
Ему-то что?
А тебе самой, значит, всё равно?
– Да нет, любопытно взглянуть на экзаменаторов.
И потом, в главном городе департамента в честь экзаменов дают концерты.
Будет весело.
– А в педучилище поступать не будешь?
Я подскакиваю:
– Ещё чего!
– Ты прямо огонь, чуть что вспыхиваешь.
– Я не хочу в училище, как не хотела в интернат. Живи там взаперти!
– Так ты дорожишь своей свободой?
Да, твой муж не очень-то разгуляется, я чувствую.
Повернись ко мне.
Как у тебя со здоровьем?
Малокровием не страдаешь?
Обняв за плечи, наш славный доктор поворачивает меня к свету и вперяет в меня свои волчьи глазищи.
Я стараюсь глядеть простодушно, как ни в чём не бывало.
Он замечает синяки под глазами и спрашивает, не бывает ли у меня сильных сердцебиений и одышки.
– Нет, никогда.
Я опускаю ресницы и чувствую, что краснею, как дура.
Дютертр смотрит на меня слишком пристально.
Представляю себе, как исказилось лицо стоящей сзади мадемуазель Сержан.
– Ты хорошо спишь?
В бешенстве оттого, что ещё больше заливаюсь краской, я отвечаю:
– Да, сударь, хорошо.
Наконец, он оставляет меня в покое и встаёт, снимая руку с моей талии.
– А ты крепенькая.
И потрепав меня по щеке, Дютертр переходит к дылде Анаис, которая так и сохнет от досады возле меня.
– Покажи свою тетрадь.
Пока он быстренько пролистывает тетрадь, мадемуазель Сержан вполголоса набрасывается на младших девчонок; им по двенадцать-четырнадцать лет, они уже начали затягивать талии и собирать волосы в пучки. Воспользовавшись тем, что их предоставили самим себе, они подняли невероятный гам, начали лупить друг друга линейками, щипаться и хихикать.
Теперь наверняка их всех в наказание оставят после уроков.
Анаис вне себя от радости при виде своей тетради в руках столь высокой особы, но Дютертр, разумеется, не считает Анаис достойной внимания и отходит, отпустив ей несколько дежурных комплиментов и ущипнув за ухо.
На некоторое время Дютертр останавливается возле Мари Белом, ему по душе её свежесть, каштановые гладкие волосы; но Мари, одурев от робости, тупо уставилась себе под ноги, вместо «нет» отвечает «да» и называет Дютертра «мадемуазель».
Похвалив, как и следовало ожидать, двойняшек Жобер за прекрасный почерк, Дютертр покидает класс.
Скатертью дорожка!
До конца уроков остаётся минуть десять, чем бы их занять?
Я прошу разрешения выйти, намереваясь незаметно набрать снегу – тот всё падает.
Я леплю снежок и кусаю его – он приятно холодит рот.
Этот первый снег немного отдаёт пылью.
Я кладу снежок в карман и возвращаюсь в класс.
Со всех сторон мне делают знаки, я протягиваю снежок подружкам, и все, кроме примерных двойняшек, по очереди с восторгом облизывают снежок.
Чёрт! Мадемуазель Сержан замечает, как эта дурёха Мари роняет последний кусок снега на пол.
– Клодина!
Вы ещё снег притащили?
Это в конце концов переходит всякие границы!