Потрясающе!
Стану я предупреждать об этом Анаис с Мари, как бы не так!
Дела нам прибавилось, теперь пришёл черёд папильоток!
Вы не знаете, да и откуда вам знать!
Так вот, в Монтиньи ученица может участвовать при раздаче наград или при каком другом торжественном событии, лишь если её волосы должным образом завиты и уложены.
Конечно, ничего удивительного тут нет, хотя эти жёсткие, мелко завитые и чрезмерно закрученные волосы придают человеку вид растрёпанной метлы.
Притом у мамаш – всех этих швей, садовниц, жён рабочих и лавочников – нет ни времени, ни желания, ни сноровки накручивать папильотки на головы своих чад.
Угадайте, кому перепадает эта подчас малопривлекательная работа?
Учительницам и старшим девочкам!
С ума сойти, но такой обычай, и этим всё сказано.
Уже за неделю до раздачи наград младшие ученицы ходят за нами по пятам и записываются в очередь.
Каждой из нас достаётся по меньшей мере пять или шесть девочек.
А на одну чистую голову с красивыми мягкими волосами приходится столько жирных шевелюр, да ещё со вшами!
Сегодня мы как раз начинаем завивать волосы девочкам от восьми до одиннадцати лет: присев на корточки, они подставляют нам свои головы, а для бигуди мы берём листки из старых тетрадок.
В этом году я согласилась лишь на четыре жертвы, причём присмотрела себе чистоплотных. Остальные старшеклассницы взяли себе по шесть девчонок.
Труд не лёгкий, потому что у девиц в этих краях грива на редкость густая.
В полдень мы зовём покорное стадо малышей, я начинаю с блондиночки, от природы наделённой лёгкими мягкими кудряшками.
– Ты-то зачем сюда пришла?
Неужели хочешь, чтобы я завивала такие волосы?
Я их только испорчу.
– Ну да, я хочу, чтобы их завили, иначе как же я пойду на раздачу наград, когда приедет министр.
На меня пальцем бы стали показывать.
– Ты будешь страшна как смертный грех.
С жёсткими волосами ты будешь походить на щётку для обметания потолков.
– Мне всё равно, лишь бы были завитые.
Ну раз она сама хочет!
И ведь так думают все! Держу пари, что и Мари Белом…
– Ты, Мари, и так кудрявая, ты ведь не будешь завиваться?
Мари с негодованием восклицает:
– Я?
Не буду завиваться?
Что ты такое говоришь?
Я заявлюсь на праздник с гладкими волосами!
– Но я ведь не завиваюсь.
– У тебя, дорогая, локон на локоне, и потом, волосы у тебя и так довольно пышные… и потом, всем известно, что ты у нас оригиналка.
И она с воодушевлением (даже чрезмерным) накручивает длинные пряди густющих волос цвета спелой ржи сидящей перед ней девчонки – голова у той напоминает взъерошенный шар, из которого порой вырываются пронзительные стоны.
Анаис из вредности делает больно своей клиентке, и та кричит благим матом.
– У неё слишком много волос! – говорит Анаис в своё оправдание. – Думаешь, кончила, глядь, ещё половина осталась.
А ты не вопи, сама захотела.
И мы знай себе завиваем, завиваем… Застеклённый коридор полнится шуршанием бумаги, которую закручивают на волосах. Но вот дело сделано, и девчонки со вздохом встают, демонстрируя нам свои головы, усеянные бумажными стружками, на которых ещё можно различить:
«Проблемы… мораль… герцог де Ришелье…» Четыре дня они такими чучелами разгуливают по улицам, сидят в классе и совсем не стесняются.
Раз такой обычай! Что за жизнь пошла: дома мы почти не бываем, носимся по городу, снуём туда-сюда с цветами все четверо – Анаис, Мари, Люс и я; высматривая, реквизируя по дороге все розы, на этот раз живые, чтобы украсить банкетный зал.
Мы являемся к людям, которых прежде в глаза не видели (нас посылает мадемуазель, которая рассчитывает что наши юные мордашки обезоружат самых суровых сухарей), например к Парада, чиновнику из отдела регистрации, – ходили слухи, что его карликовые розовые кусты в горшках – маленькое чудо.
Отбросив всякую робость, мы вваливаемся в его тихое жилище и –
«Здравствуйте, сударь!
Мы слышали, у вас есть прекрасные розовые кусты, это для жардиньерок в банкетном зале, вы ведь знаете, нас послали те-то и те-то», – и т д.
Бедолага что-то бубнит себе в большую бороду и ведёт нас к розам с секатором в руке.
Мы уходим, нагруженные горшками с цветами, смеёмся, болтаем, без всякого стеснения отвечаем парням, которые на каждом перекрёстке возводят остовы триумфальных арок и заговаривают с нами:
«Эй, девки!
Если вам приглянулся кто-нибудь из нас, мы тут… Договоримся!