Я полагаю, любезный, что решать, где выйти, лучше всего мне самому.
— О да, — ответил возница, — решать вам. Но я не сомневаюсь в окончательном решении, какое примет такой джентльмен, как вы, после того, как я вам все расскажу.
Здесь, в этом доме, сейчас происходит банкет.
Я не знаю, кто таков хозяин — приезжий ли он человек, не имеющий в Лондоне никаких связей, или просто чудак.
Но только мне он приказал свезти сюда как можно больше джентльменов в вечернем платье, предпочтительно офицеров.
Вам остается всего лишь войти в дом и сказать, что вы прибыли по приглашению мистера Морриса.
— Это вы — мистер Моррис?
— Ну, что вы, — ответил возница.
— Мистер Моррис — хозяин дома.
— Положим, это и не совсем обычная манера созывать гостей, — произнес Брекенбери, — ну, да, может быть, это просто безобидная прихоть эксцентрической личности.
А если, например, я откажусь принять приглашение мистера Морриса? — продолжал он. — Что тогда?
— В этом случае мне приказано отвезти вас на то самое место, где я вас подобрал, — был ответ, — а самому отправиться на розыски других гостей и до полуночи привезти всех, кого мне удастся.
Мистеру Моррису самому нужны только такие гости, которым было бы по душе подобное приключение.
Последняя фраза возницы, собственно, и убедила лейтенанта.
"Ну вот, — сказал он сам себе, выходя из экипажа, — не так уж долго мне пришлось ждать приключения".
Едва он поставил ногу на тротуар и начал шарить в кармане, чтобы расплатиться с извозчиком, как тот повернул и с прежней головокружительной скоростью помчался обратно в город.
Брекенбери крикнул ему вслед, но тот даже не обернулся. Зато в доме его голос услышали. Двери тотчас распахнулись, и в ярком снопе света, озарившем сад, показалась фигура слуги, бегущего навстречу Брекенбери с раскрытым зонтом.
— Извозчику уплачено, — произнес слуга учтивым голосом и проводил Брекенбери до самых дверей.
В вестибюле к нему подскочили еще несколько слуг, приняли его пальто, шляпу и трость, дали ему взамен жетон с номером и вежливо направили в бельэтаж по лестнице, уставленной оранжерейными цветами в кадках.
Там его встретил торжественный дворецкий, осведомился об его имени и, громко объявив:
"Лейтенант Брекенбери Рич!" — пропустил в гостиную.
Стройный молодой человек с необычайно красивыми чертами лица пошел к нему навстречу и приветствовал его с изысканной любезностью и радушием.
Сотни ярких свечей освещали залу, благоухавшую так же, как и лестница, редкостными и красивыми экзотическими цветами.
Буфетный стол ломился от яств.
Слуги сновали среди гостей, разнося фрукты и бокалы с шампанским.
В гостиной было человек шестнадцать. Почти все они были очень молоды, и почти каждое лицо светилось умом и отвагой.
Часть толпилась вокруг рулетки, другая окружала стол, за которым один из присутствующих метал банк.
"Так вот оно что, — подумал Брекенбери, — я попал в частный игорный дом, а извозчик просто-напросто зазывала".
Оценка обстановки была для Брекенбери делом секунды, и к своему заключению он пришел еще прежде, чем хозяин выпустил его руку. Теперь Брекенбери вновь обратил свои взоры к нему.
Со второго взгляда мистер Моррис производил еще более яркое впечатление.
Утонченная простота манер, благородство, доброжелательность и мужество, которыми дышали его черты, никак не вязались с представлениями лейтенанта о содержателе игорного притона, а разговор выдавал человека и пользующегося заслуженным почетом и занимающего высокое положение в свете.
Брекенбери почувствовал к нему инстинктивное расположение, которое, как ни досадовал на себя, подавить не мог.
— Я о вас слышал, лейтенант Рич, — сказал мистер Моррис, слегка понизив голос, — и, поверьте, счастлив с вами познакомиться.
Ваша наружность вполне соответствует вашей репутации, которая, предваряя вас, добралась к нам из Индии.
И если вы согласитесь простить мне несколько бесцеремонный способ, каким я залучил вас к себе, то окажете мне не только честь, но и большую радость.
Человека, который может в один присест разделаться с отрядом диких кавалеристов, — прибавил он с усмешкой, — вряд ли смутит отступление от этикета, пусть даже и значительное.
С этими словами мистер Моррис подвел Брекенбери к буфету и принялся радушно его потчевать.
"Право же, — размышлял лейтенант, — такого славного малого я еще не видел, и здесь, несомненно, собралось самое приятное общество, какое можно встретить в Лондоне".
Он пригубил шампанское, которое оказалось отменным. Заметив, что многие уже принялись курить, он закурил манильскую сигару, подошел к рулетке и стал с улыбкой наблюдать за капризами фортуны, время от времени и сам, пытая счастье.
Внезапно он заметил, что и сам он и вое прочие игроки являются объектом пристального наблюдения.
Мистер Моррис расхаживал среди гостей, выполняя обязанности хозяина, однако не забывал при этом метать быстрые, пытливые взгляды то в один угол комнаты, то в другой: ни один из присутствующих не избежал его внимания; он наблюдал, как тот или иной игрок принимает крупный проигрыш, подмечал размеры ставок, задерживался подле собеседников, погруженных в разговор, — словом, не было, казалось, такой черточки, которая бы ускользнула от его проницательного взора.
"Нет, — подумал Брекенбери, — это не игорный притон, а скорее какое-то тайное следствие".
Он сам стал пристально вглядываться в мистера Морриса, следя за каждым его движением; несмотря на улыбку, почти все время блуждавшую на губах любезного хозяина, он заметил, что из-под нее, как из-под маски, проглядывает измученная, утомленная и озабоченная душа.
Кругом все смеялись, делая одну ставку за другой; впрочем, гости перестали занимать Брекенбери.
"Этот Моррис, — подумал он, — не теряет времени зря.
У него какая-то своя затаенная цель. Ну что же, у меня тоже будет своя — понять, в чем эта цель заключается".
Время от времени мистер Моррис отзывал в сторонку одного из гостей; после короткой беседы с ним он обычно возвращался в гостиную один, а отозванный таким образом гость уже больше не показывался.
После того как подобные сцены повторились несколько раз, любопытство Брекенбери достигло предела.
Он твердо решил проникнуть хотя бы в эту, менее значительную тайну. С рассеянным видом проследовав в соседнюю комнату, он обнаружил в ней глубокую нишу с окном, скрытую шторами модного зеленого цвета.
Здесь он поспешно спрятался; ждать ему пришлось недолго, ибо почти тотчас раздались чьи-то шаги и голоса.