Дверь приоткрылась, и в комнате стало немного светлее. На пороге неподвижно стоял человек высокого роста. В руке у него сверкал нож.
Рот его был раскрыт, как пасть у гончей, готовящейся прыгнуть на затравленного зверя, и даже в предрассветном полумраке можно было различить блеск его зубов.
Капли со стуком скатывались на пол с его насквозь промокшей одежды — очевидно, он только что вышел из воды.
В следующую минуту он переступил порог.
Прыжок, вскрик, короткая борьба, и, прежде чем полковник Джеральдин успел подскочить на помощь, принц уже держал своего противника за плечи. Враг был обезоружен и не в состоянии пошевелиться.
— Доктор Ноэль, — сказал принц. — Будьте добры, зажгите лампу.
Поручив пленника Джеральдину и Брекенбери, принц отошел и прислонился к камину.
Когда лампа разгорелась, все увидели на лице принца выражение необычайной суровости.
Перед ними стоял не Флоризель, беспечный и светский молодой человек, а разгневанный, полный непоколебимой решимости принц Богемский. Закинув назад голову, он обратился к пленному председателю Клуба самоубийц со следующей речью.
— Господин председатель, — сказал он. — Вы сами попались в ловушку, которую поставили мне.
Скоро наступит утро — последнее утро вашей жизни.
Вы только что переплыли Риджентс-канал; это ваше последнее плавание.
Ваш старый соучастник, доктор Ноэль, вместо того чтобы предать меня вам, доставил вас в мои руки, чтобы я сотворил над вами суд.
Могила, которую вы вчера выкопали для меня, волею божьего промысла поможет скрыть от любопытного человечества заслуженную вами кару.
Итак, сударь, на колени, и молитесь, если у вас есть склонность к молитве! Время не ждет, и верховный судья наскучил вашими прегрешениями.
Председатель стоял, опустив голову и угрюмо глядя в пол, словно чувствуя на себе долгий и беспощадный взгляд принца, и не отвечал на его речь ни словом, ни жестом.
— Джентльмены, — продолжал Флоризель, перейдя на свой обычный разговорный тон. — Перед вами человек, который долгое время от меня ускользал. И вот, наконец, спасибо доктору Ноэлю, он у меня в руках.
Повесть о всех бесчинствах, которые он творил, заняла бы слишком много времени, а нам сейчас недосуг. Достаточно сказать, что канал, который этот негодяй только что переплыл, обмелел бы ненамного, если бы вместо воды был наполнен кровью его несчастных жертв.
Однако даже и в подобных обстоятельствах мне хотелось бы соблюсти все законы, предписываемые честью.
Но судите сами, джентльмены, речь идет, собственно, не о дуэли, а о казни, и предоставить этому преступнику выбор оружия было бы неуместной церемонией.
Я не имею права рисковать своей жизнью в таком деле, — продолжал он, раскрывая футляр со шпагами. — Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника. Поэтому я решил остановиться на шпагах. Надеюсь, что вы одобрите мое решение.
Как только Брекенбери и майор О'Рук, к которым преимущественно и обращался принц, выразили свое одобрение, он крикнул председателю: — Скорее, сударь, не мешкайте! Выбирайте шпагу и не заставляйте меня ждать. Мне не терпится покончить с вами раз и навсегда.
Впервые после своего пленения председатель поднял голову: было ясно, что к нему вернулась надежда.
— Так это будет поединок? — воскликнул он, одушевившись. — Поединок между вами и мной?
— Да, я намерен оказать вам эту честь, — ответил принц.
— Ну что ж! — воскликнул председатель.
— Чего только не случается в честном поединке!
Позвольте сказать, что я считаю этот поступок вашего высочества весьма благородным. На худой конец, если я и погибну, то от руки самого храброго джентльмена в Европе.
С этими словами председатель, которого больше уже не держали, подошел к столу и принялся тщательно выбирать себе шпагу.
Он был в прекрасном настроении и, казалось, не сомневался, что победителем из поединка выйдет он.
Его уверенность вызвала тревогу у присутствующих, и они принялись уговаривать принца Флоризеля еще раз обдумать свое решение.
— Это всего лишь фарс, господа, — отвечал тот, — и я постараюсь его не затянуть.
— Умоляю вас, ваше высочество, будьте осмотрительны! — сказал полковник Джеральдин.
— Джеральдин, — ответил принц, — вы слышали чтобы я когда-нибудь отказывался от долга чести?
Я должен вам жизнь этого человека и заплачу мой долг сполна.
Председатель остановил свой выбор на одной из шпаг и жестом, не лишенным своеобразного сурового достоинства, дал понять, что готов.
Принц схватил первую попавшуюся шпагу.
— Полковник Джеральдин и доктор Ноэль будут любезны подождать меня здесь, — сказал он.
— Я не желаю, чтобы в этом деле участвовали мои личные друзья.
Майор О'Рук, вы человек почтенного возраста и прочной репутации, позвольте рекомендовать вашему вниманию председателя.
Я же попрошу услуг лейтенанта Рича: молодому человеку полезно набираться опыта.
— Ваше высочество, — ответил Брекенбери, — я буду лелеять память об этой чести до конца моих дней.
— Отлично, — сказал принц Флоризель.
— Надеюсь со временем оказать вам более важную услугу.
Он вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице в кухню.
Оставшиеся распахнули окно и, высунувшись наружу, напрягли все чувства, готовясь ловить малейшие признаки предстоящей трагедии.
Дождь перестал; уже почти рассвело, в кустах и ветвях деревьев пели птицы.
На мгновение на дорожке сада, окаймленной цветущим кустарником, показались принц и его спутники и тотчас скрылись за поворотом аллеи.
Больше ничего полковнику с доктором не было дано увидеть, а место, избранное принцем для поединка, было, по-видимому, где-то в дальнем углу парка, откуда не мог долететь даже звон скрещенного оружия.
— Он повел его туда, к могиле, — сказал доктор Ноэль с содроганием.