— Можете ли вы вдвоем наскрести восемьдесят фунтов? — спросил он.
Джеральдин для вида пересчитал наличность в своем бумажнике и ответил утвердительно.
— Да вы баловни судьбы! — воскликнул молодой человек.
— Сорок фунтов с каждого — вступительный взнос в Клуб самоубийц.
— Клуб самоубийц? — повторил принц. — Это что еще за штука?
— Сейчас расскажу, — сказал молодой человек. — Мы с вами живем в век комфорта, и я должен поведать вам о последнем усовершенствовании в этой области.
Так как у нас дела во всех уголках планеты, человечеству пришлось придумать железные дороги.
Железные дороги успешнейшим образом разъединили нас с друзьями, поэтому пришлось изобрести телеграф — чтобы и на больших расстояниях люди могли общаться друг с другом.
В отелях, например, завели лифты, чтобы людям не приходилось карабкаться какие-нибудь сто ступеней по лестнице.
Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит.
В системе современного комфорта недоставало лишь одного усовершенствования: пристойного и удобного способа сойти с этих подмостков, так сказать, черного хода на свободу, или, как я уже говорил, потайной калитки в царство Смерти.
Этот-то ход, дорогие мои бунтари-единомышленники, эту калитку и открывает нам Клуб самоубийц.
Не думайте, что мы с вами одиноки или даже исключительны в этом своем в высшей степени разумном желании.
Таких, как вы, людей, которым до смерти надоело участвовать изо дня в день в спектакле, именуемом жизнью, великое множество, и они не уходят со сцены лишь из-за тех или иных соображений.
Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни.
До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.
Вот для таких-то субъектов, а также для всех, кто мечтает вырваться из плена жизни, избежав при этом посмертного скандала, и основан Клуб самоубийц.
Как он был организован, какова его история и имеются ли у него филиалы в других странах — всего этого я не знаю; то же, что мне известно относительно — его устава, я не вправе вам открыть.
Но вот в какой мере я берусь вам способствовать: раз вы в самом деле пресытились жизнью, я вас этим же вечером представлю собранию членов клуба, и если и не нынешней ночью, то по крайней мере на этой неделе вы будете с наименьшими для себя неудобствами избавлены от существования в этом мире. (Молодой человек взглянул на часы.) Сейчас одиннадцать. Через полчаса мы должны отсюда выйти. Итак, у вас тридцать минут, чтобы обдумать мое предложение.
Это дело несколько более серьезное, я полагаю, нежели пирожные с кремом, заключил он с улыбкой, — и, как мне кажется, более заманчивое.
— Что оно более серьезное, — сказал полковник Джеральдин, — это так. Поэтому я позволю себе попросить пять минут для обсуждения его наедине с моим другом мистером Годолом.
— Это — ваше право, — сказал молодой человек, — и я с вашего разрешения вас на время покину.
— Вы очень любезны, — сказал полковник.
— Для чего вам понадобилось это совещание, Джеральдин? — спросил принц Флоризель, как только они остались вдвоем.
— Вы, я вижу, несколько взволнованы, между тем как я совершенно спокойно решил довести всю эту историю до конца.
— Ваше высочество, — сказал полковник, побледнев. — Позвольте вам напомнить, что ваша жизнь не только дорога вашим близким, но и необходима для блага отечества.
Вы слышали, как выразился наш безумец: "если и не нынешней ночью". А что, как именно этой ночью с особой вашего высочества приключится какое-нибудь непоправимое несчастье? Попытайтесь, молю вас, представить себе мое отчаяние, а также скорбь вашего великого народа.
— Полковник Джеральдин, я намерен довести эту историю до конца, повторил принц голосом, не допускающим возражений. — Будьте добры помнить и уважать свое слово джентльмена.
Ни при каких обстоятельствах, без особого моего на то разрешения, вы не должны открыть инкогнито, под которым мне угодно выступать.
Таков был мой приказ, и я его вам сейчас напоминаю.
А теперь, — прибавил он, — позвольте мне просить вас позвать официанта.
Полковник Джеральдин почтительно поклонился. Но когда в комнату вошли официант и молодой человек, угостивший их пирожными, лицо его было бледно, как полотно.
Принц сохранял всю свою невозмутимость и с большим юмором и живостью принялся рассказывать молодому самоубийце последний фарс, виденный им в Пале-Рояле.
Он искусно не замечал умоляющих взглядов полковника и старательнее обычного принялся выбирать сигару.
Из всех троих он один и сохранял полное самообладание.
Спросив счет, принц оставил изумленному официанту всю сдачу с банкноты. Затем все трое уселись в наемную карету, которая вскоре подвезла их к воротам довольно скудно освещенного двора.
Когда они сошли на тротуар и Джеральдин расплатился с извозчиком, молодой человек обернулся к принцу Флоризелю и сказал: — Еще не поздно, мистер Годол, если вам угодно, вы можете вернуться к своим цепям.
Да и вы тоже, майор Хаммерсмит.
Подумайте хорошенько, прежде чем предпринять следующий шаг. И если сердце вам скажет: «нет», — разойдемся подобру-поздорову.
— Ведите нас, сударь, — сказал принц.
— Я не из тех, кто изменяет своему слову.
— Ваше хладнокровие меня радует, — сказал молодой человек.
— Мне еще не доводилось видеть никого, кто бы в этих обстоятельствах сохранял подобную невозмутимость, а скольких я приводил к порогу этого дома!
Кое-кто из моих приятелей прежде меня отправился туда, куда вскоре неминуемо отправлюсь и я.
Впрочем, к чему вам это знать?
Обождите меня здесь несколько минут. Я приду за вами, как только договорюсь о вашем приеме в клуб.
И, помахав своим новым знакомцам рукой, молодой человек прошел в ворота и скрылся в подъезде.
— Из всех наших безрассудств, — произнес полковник Джеральдин вполголоса, — это — самое безрассудное и рискованное.
— Вполне с вами согласен, — сказал принц.
— В нашем распоряжении еще две-три минуты, — продолжал полковник.