Холод пробежал по жилам принца, сердце его сжалось. Он проглотил подступивший к горлу ком, и на миг все поплыло перед его глазами.
— Смелый рывок, — прошептал полковник, — и мы еще можем очутиться на свободе.
Это замечание привело принца в чувство.
— Перестаньте, — сказал он.
— Какой бы ни была ставка, вы обязаны играть, как подобает джентльмену.
Он вновь обвел окружающих взглядом, в котором уже нельзя было прочитать и следа замешательства. Сердце, однако, билось у него ускоренно, в груди он ощутил нестерпимое жжение.
Кругом царила напряженная тишина. Лица у всех были бледны, но самой бледной была физиономия мистера Мальтуса.
Глаза его, казалось, вылезали из орбит, голова неудержимо тряслась, руки беспрестанно поднимались ко рту, хватаясь за дрожащие, пепельно-серые губы.
По всей видимости, наслаждение, которое испытывал почетный член клуба, носило в самом деле характер весьма своеобразный.
— Господа, внимание! — произнес председатель и принялся раздавать карты в противоположность общепринятому порядку, справа налево; после каждой сданной карты председатель выдерживал паузу, и каждый игрок должен был показать, что он получил.
Почти все немного мешкали, прежде чем открыть свою карту. Бывало, что пальцы отказывались слушаться и игрок Долго возился над плотным, скользким прямоугольником.
Чем ближе подходила очередь к принцу, тем нестерпимее становилось его волнение. Он чуть не задыхался. Впрочем, в его характере было нечто от игрока; к собственному удивлению, он отметил, что испытывает некоторый душевный подъем.
Ему досталась девятка червей. Джеральдину — тройка пик. На долю мистера Мальтуса выпала королева червей, и он невольно всхлипнул от облегчения.
Почти одновременно открыл свою карту молодой человек, угощавший пирожными с кремом. Карта затрепетала и замерла в его руках: туз треф! Он пришел сюда, чтобы быть убитым, но не затем, чтобы убивать! Принц в своем благородном сочувствии к его положению чуть не забыл об угрозе, которая по-прежнему нависала над ним и над его другом.
Председатель стал сдавать второй раз. Карта смерти все не появлялась.
Игроки затаили дыхание, и только время от времени раздавался чей-нибудь прерывистый вздох.
Принцу вновь попались черви. Джеральдину на этот раз — бубны. Но когда мистер Мальтус перевернул свою карту, из его уст раздалось какое-то нечленораздельное блеяние. Он поднялся на ноги и вновь опустился в кресло — паралич его словно рукой сняло!
В своей жажде сильных ощущений почетный член клуба самоубийц на этот раз зашел слишком далеко: ему выпал туз пик.
Все разом заговорили.
Позы игроков сделались непринужденнее, один за другим они стали подниматься из-за стола и возвращаться в курительную.
Председатель потянулся и зевнул, как после долгого рабочего дня.
Один мистер Мальтус оставался в кресле. Неподвижный, хмельной, совершенно раздавленный, он продолжал сидеть, так и не убрав со стола рук и уронив на них голову.
Принц и Джеральдин, не мешкая, покинули клуб.
Ясная и холодная ночь заставила их еще отчетливей осознать весь ужас того, чему они были свидетелями.
— Увы! — вскричал принц. — Быть связанным такой страшной клятвой и в таком страшном деле! Не иметь возможности остановить эту торговлю человеческой жизнью, которая не только остается безнаказанной, но даже еще приносит доход!
Ах, если бы только я имел право нарушить клятву!
— Для вашего высочества это невозможно, — сказал полковник, — ибо ваша честь — это честь всей Богемии.
Зато я могу себе позволить такую роскошь.
— Джеральдин, — сказал на это принц. — Если в каком-либо из приключений, в которые я вас вовлек, пострадает ваша честь, я не только не прощу этого вам, но — и я полагаю, что это для вас еще хуже, — я никогда не смогу простить себе.
— Слово вашего высочества — закон, — сказал полковник.
— Но давайте хоть уйдем подальше от этого проклятого места.
— Да, да, — сказал принц.
— Позовите извозчика, ради всех богов, и попробуем хотя бы во сне забыть о позоре нынешней ночи.
Любопытно, однако, что прежде чем покинуть тупичок, принц Флоризель внимательно прочитал его название.
На следующее утро, едва принц пробудился ото сна, полковник Джеральдин принес ему свежую газету, в которой был отчеркнут следующий столбец: "ПРИСКОРБНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ.
Сегодня, в два часа утра, мистер Бартоломей Мальтус, проживавший в доме N 16 на площади Чепстоу, Уэстберн Гроув, возвращаясь вместе со своим знакомым после вечера, проведенного в гостях, и желая остановить извозчика, споткнулся о парапет на Трафальгарской площади, сломав при этом руку и ногу, а также повредив черепную коробку. Смерть наступила мгновенно.
Потерпевший страдал параличом, и есть основания полагать, что падение его произошло вследствие очередного приступа болезни.
Мистер Мальтус был широко известен в самых почтенных кругах общества, и его гибель вызовет глубокую и повсеместную скорбь".
— Если только существует прямая дорога в ад, — торжественно произнес полковник, — душа этого несчастного уже там.
Принц закрыл лицо руками и некоторое время не нарушал молчания.
— Я почти рад тому, что его больше нет в живых, — продолжал полковник.
— Но должен признаться, что мое сердце обливается кровью при мысли о молодом человеке, угощавшем нас пирожными с кремом.
— Джеральдин, — сказал принц, подняв голову, — еще вчера вечером этот бедный молодой человек был столь же неповинен в пролитии крови, как мы с вами. А теперь на его душе этот смертный грех.
Когда я думаю о председателе, во мне все переворачивается.
Я еще не знаю, как я это сделаю, но только, клянусь богом, я заставлю мерзавца молить меня о пощаде.
О эта игра! Какой незабываемый урок!
— Незабываемый, — подхватил полковник, — и, надеюсь, последний.
Принц так долго не отвечал, что Джеральдин не на шутку встревожился.
— Неужели вы собираетесь туда возвращаться? — воскликнул он.
— Неужели вы не настрадались вдоволь, неужели еще не насмотрелись?