Если ты нужен людям — подожди, когда позовут, так я вывел.
— Это мой христианский долг, — говорил Кора.
— Ты помешаешь мне выполнить христианский долг?
— Завтра можешь целый день там быть, если хочешь, — говорю я.
И вот, когда разбудила меня Кора, уже дождь лил.
Пока я шел к двери с лампой, и она светила в стекло, и он, стало быть, знал, что иду, стук все равно продолжался.
Негромкий, но ровный, будто он уснул, стуча. А я и не разобрал, что стучат так низко, дверь открываю — никого.
Лампу поднял, капли дождя блестят, а Кора в прихожей спрашивает:
«Вернон, кто там?» А я никого не вижу, потом только лампу догадался опустить да за дверь заглянул.
Он был похож на утопшего щенка — в комбинезоне, без шапки и грязью заляпан до колен — четыре мили ведь прошел.
— Вот так штука, — говорю.
— Вернон, кто там?
— Кора спрашивает.
А он смотрит на меня, глаза круглые, зрачки черные, как у совы, когда ей в морду посветишь.
— Помнишь рыбу, — он говорит.
— Иди в дом, — говорю.
— Что случилось?
Мама твоя…
— Вернон, — Кора опять.
Он вроде прячется за открытой дверью, в темноте.
Дождь по лампе хлещет, она шипит, вот-вот лопнет.
— Ты там был, — говорит он.
— Ты ее видел.
Кора к двери подошла.
— Уйди с дождя, — говорит и втаскивает его, а он на меня смотрит.
Похож на утопшего щенка.
— Сказала я тебе, — говорит Кора.
— Сказала, что там делается.
Иди запрягай.
— Он же не сказал… — отвечаю.
Он на меня смотрит, а с него на пол течет.
— Коврик испортит, — говорит Кора.
— Закладывай, а его пока на кухню отведу.
Он не идет, смотрит на меня круглыми глазами, а с него каплет.
— Ты там был.
Ты видел, она на земле лежала.
Кеш хочет забить гвоздями, а она на земле лежала.
Ты видел.
След от нее на земле видел.
Я когда пошел сюда, дождя еще не было.
Успеем обратно.
У меня мороз пошел по коже, хотя я еще не понимал.
А Кора поняла.
— Запрягай, да поскорее, — говорит.
— Он ума лишился от горя.
Ей-богу, мороз по коже.
Так вот задумаешься иногда.
Про беды и несчастья в этом мире; ударить может куда угодно, как молния.
Видно, крепкая вера в Господа нужна, чтобы охраниться человеку, но порой мне сдается, что Кора чересчур уж предусмотрительная, — вроде как других оттесняет, чтобы самой ближе всех встать.
А потом случится что-нибудь такое, и думаешь, что она права, так и надо стараться, и верно она говорит, посчастливилось мне с такой женой, что всегда стремится к святости и добродетели.