Она захочет на своей.
Она всегда была щепетильной женщиной.
На третий день они вернулись, погрузили ее в повозку и поехали — и уже было поздно.
Вам придется ехать кругом, через Самсонов мост.
Дотуда день дороги.
И оттуда сорок миль до Джефферсона.
Анс, возьми мою.
Дождемся нашей.
Она на своей захочет.
Его мы увидели в миле от дома, сидел у болотного озерка.
Сколько живу, рыба там никогда не водилась.
Оглянулся на нас, глаза круглые и спокойные, лицо чумазое, удочка на коленях.
Кора еще пела.
— Неподходящий день рыбу удить, — сказал я.
— Поехали с нами домой, а завтра чем свет пойдем с тобой на реку и наловим рыбы.
— Эта здесь сидит.
Дюи Дэлл ее видела.
— Поехали с нами.
На реке-то лучше.
— Она здесь.
Дюи Дэлл ее видела.
К Богу путь держу и к моей награде, — пела Кора.
ДАРЛ
— Ведь не конь твой умер, Джул, — говорю я.
Он сидит на сиденье прямо, чуть подавшись вперед, спина деревянная.
Поля шляпы в двух местах отмокли от тульи, провисли перед его деревянным лицом, и, нагнувши голову, он смотрит в дыры, словно из-под забрала, смотрит вдаль через долину, туда, где хлев прислонился к обрыву и лепит невидимую лошадь.
— Вот видишь? — я говорю.
Висят высоко над домом, сужая круги в густом бурливом небе.
Неумолимые, терпеливые, зловещие, отсюда они кажутся соринками.
— Только ведь не конь твой умер.
— Черт бы тебя взял, — говорит он.
— Черт бы тебя взял.
Я не могу любить мать, потому что у меня нет матери.
У Джула мать — лошадь.
Неподвижные грифы кругами парят в вышине, и тучи несутся, будто отбрасывая их в обратную сторону.
Неподвижный, с деревянной спиной и деревянным лицом, напряженно устремясь вперед, он лепит коня своей ястребиной посадкой, и крылья согнуты.
Они ждут нас, уже готовы выносить, его ждут.
Он входит в стойло, ждет, когда конь лягнется, — чтобы проскользнуть мимо и вскочить на корыто; смотрит оттуда поверх стойл на пустую тропу и только потом тянется наверх за сеном.
— Черт бы его взял.
Черт бы его взял.
КЕШ
— Равновесия не будет.
Если не хотите, чтобы перевешивался на ходу и в езде, нам надо…
— Поднимай.
Поднимай, черт бы тебя взял.
— Говорят тебе, на ходу и в езде перевешиваться будет, если…
— Поднимай!
Поднимай, бестолочь, душу твою в пекло!
Равновесия не будет.
Если не хотят, чтобы на ходу и в езде перевешивался, им надо…