— Благодарствую, — говорит Бандрен.
— Мы стеснять вас не хотим.
В корзинке у нас кое-что есть.
Мы обойдемся.
— Ну, раз ты так печешься о своих женщинах, — говорю, — я тоже пекусь.
Когда мы есть садимся, а наши гости за стол не идут, моя жена считает это за оскорбление.
Тогда его дочка пошла на кухню помогать Речел.
А потом Джул ко мне подходит.
— Конечно, — я говорю.
— Натаскай ему с сеновала.
Мулов накормить и ему дай.
— Я хочу тебе заплатить, — говорит.
— За что? — спрашиваю.
— Что же я, человеку корма для коня пожалею?
— Я хочу тебе заплатить, — он говорит; мне послышалось: «лишнего».
— Чего лишнего? — спрашиваю.
— Он что, зерна и сена не ест?
— За лишний корм.
Я даю ему больше и не хочу, чтобы он у чужих одалживался.
— У меня, парень, ты корм покупать не будешь, — я говорю.
— А если он может всю клеть сожрать, завтра утром я помогу тебе погрузить мой сарай в повозку.
— Он никогда ни у кого не одалживался.
Я хочу за него заплатить.
А меня подрывало сказать: если бы мои хотения исполнялись, тебя бы тут вообще не было.
Но я только одно сказал:
— Тогда самое время ему начать.
У меня ты корму не купишь.
Речел накрыла ужин, а потом с его дочкой стала стелить постели.
Но в дом никто из них не пошел.
Говорю ему: — Она уже столько дней мертвая, что ей эти глупости ни к чему.
— Я не меньше любого уважаю покойников, но уважать-то надо самих покойников, и если женщина четыре дня лежит в гробу, самое лучшее к ней уважение — похоронить ее поскорей.
А они не желают.
— Это будет неправильно, — Бандрен говорит.
— Конечно, если ребята хотят лечь, я с ней один посижу.
Не могу я ей в этом отказать.
Когда я вернулся туда, они сидели на корточках вокруг повозки.
— Пускай хоть мальчонка пойдет в дом, поспит, — говорю.
— Да и ты бы пошла, — говорю его дочке.
Не хотел я вмешиваться в их дела.
И ей тоже вроде ничего плохого не сделал.
— Он уже спит, — говорит Бандрен.
Они его уложили в корыто в пустом стойле.
Ну так ты иди, — говорю ей.
А она молчит.
Все сидят на корточках.
И едва их разглядишь.
— А вы, ребята? — спрашиваю.
— Завтра у вас трудный день.
И немного погодя Кеш отвечает:
— Благодарствую.