Джул смотрит на него, потом на меня, потом обводит спокойным пытливым взглядом окрестность, а конь тихо дрожит у него между коленями.
— Он может потихоньку проехать вперед и разведать дорогу, — говорю я.
— Да, — отвечает Кеш, не глядя на меня.
Лицо его повернуто: Джул уже впереди, и Кеш смотрит ему в спину.
— Мимо реки не проедет, — говорю я.
— За пятьдесят шагов ее увидит.
Кеш не смотрит на меня, его лицо повернуто в профиль.
— Если б знать, я бы на прошлой неделе приехал, все обглядел.
— Тогда мост был, — говорю я.
Он на меня не смотрит.
— Уитфилд проехал по нему верхом.
Джул снова смотрит на нас, и выражение лица у него серьезное, внимательное, послушное.
Голос тих:
— Что мне надо делать?
— Приехал бы на прошлой неделе и все обглядел, — говорит Кеш.
— Откуда же мы знали, — говорю я.
— Не могли мы этого знать.
— Я поеду вперед, — говорит Джул.
— Вы двигайтесь за мной.
Он подбадривает коня.
Конь съежился, повесил голову; Джул наклоняется к нему, что-то говорит и, кажется, силком посылает вперед; конь дрожит, шумно дышит и шатко переставляет ноги, расплескивая воду.
Джул разговаривает с ним, шепчется:
— Иди.
Я тебе плохого не сделаю.
Ну, иди.
— Джул, — говорит Кеш.
Джул не оглядывается.
Он подбадривает коня.
— Он умеет плавать, — говорю я.
— Если не будет коня торопить…
Он родился слабенький. Мама, бывало, сидит при лампе и держит его на подушке, на коленях.
Проснемся, она сидит.
И оба — ни звука.
— Подушка длиннее его была, — говорит Кеш.
Он чуть наклонился вперед.
— Что бы мне съездить на прошлой неделе и поглядеть.
Надо было.
— Правда, — говорю я.
— Ни ногами, ни головой не доставал до краев.
Да разве ж ты знал?
— Надо было съездить.
— Он подбирает вожжи.
Мулы тронулись, натянули постромки; ожили колеса, залопотали в воде.
Он оборачивается и смотрит сверху на Адди.
— Равновесия нет.
Наконец деревья расступаются; распахнулась река, перед ней, полуобернувшись на коне, сидит Джул, а конь по брюхо в воде.
За рекой мы видим Вернона, папу с Вардаманом и Дюи Дэлл. Вернон машет нам, показывает вниз по течению.
— Выше брода заехали, — говорит Кеш.
Вернон еще и кричит, но мы не можем расслышать слова из-за шума воды.
Тут глубоко, течение ровное, спокойное, и его не ощущаешь даже, пока не появится, медленно вращаясь, бревно.